Записки под партами

Идем медленно, и я успеваю рассмотреть незнакомое для себя место. Вокруг разные деревья устало свесили свои ветви, тусклые фонари, которые иногда гаснут и мокрый асфальт. Представляю как летом здесь живо, как поют птицы, как чирикают кузнечики и ветер, который весело играется с листвой. Хочется закрыть глаза и представить, что однажды пройдусь тут с Даней под ярким теплым солнцем, под светом блестящей луны, под первый весенний дождь и под осенние грозовые облака. Говорят, чтобы полюбить человека не хватит целой жизни. Говорят, чтобы довериться кому-то, нужно вместе упасть и подняться более сотни раз. Но когда мои пальцы случайно касаются рук Матвеева, я готова опровергнуть любые теории. И в этом самый большой мой страх. Страх признать свои чувства, страх принять свои чувства. Страх осознать, свою ненужность.

Мы идем по пустой тропинке, но большую часть времени молчим. Будто каждый хочет сказать что-то, но не решается. Иногда я говорю, иногда Даня, но разговор, на самом деле, выходит вязким. Однако даже молчать вместе мне нравится. Нет ощущения напряженности.

К девяти вечера возвращаемся домой. И мне вдруг становится очень грустно. Не могу скрыть это, улыбка выходит сухой и мрачной.

— Мне кажется, или ты без настроения? — Замечает Матвеев. Я как-то совсем по-детски надуваю щеки, слегка поджав верхнюю губу.

— Ты сегодня какой-то молчаливый.

— С отцом разговаривал. Знаешь, — Даня резко поворачивается всем телом ко мне, склоняя голову на бок. — У него дочка будет скоро. — Заканчивает Матвеев и как-то обреченно улыбается.

— Я рад за него, по-человечески рад. — Он поднимает голову, скрывая от меня свой взгляд. И из его уст выходит какой-то грустный выдох.

— Знаешь, — снова его глаза. Такие яркие и в то же время, такие тусклые. Что я могу сделать, как могу помочь нести ему тяжелое бремя. А могу ли, имею ли право на это. — Когда ты зовешь меня вот так по имени, я чувствую, что все еще играю какое-то важное звено в этой пищевой цепи.

— Не говори так! — Восклицаю и отчего-то повышаю голос. Пропускаю мимо ушей тот факт, что Матвеев заострил внимание на мне. Эмоции большой волной бьются о песчаный берег моего сознания, поэтому контролировать их крайне тяжело.

— Ты очень важный человек! Для всех! И для меня тоже! — Не сдерживаюсь и только после того, как слова предательски вылетают из моих уст, замолкаю. Глаза Дани округляются от удивления, а я под землю провалиться готова. Это сейчас что было. Практически добровольно призналась в своих чувствах к нему.

— Та… — не даю Дане произнести ни слова. Хватаю сумку и пулей вылетаю из автомобиля. Слышу в след голос Матвеев, но не оборачиваюсь. Что я наделала?! Все испортила! Наши трепетные отношения.