Записки под партами

Сверлит меня убийственным взглядом, кто ее не знает, решил бы, что она волновалась за дочурку.

— Ноги, небось, раздвигала? — Словно плевок прилетает мне в спину. Всегда думала, что тетя Люба обо мне не лучшего мнения, но настолько низко я в ее глазах еще не была. Смешно даже. В другой раз я бы расстроилась, но не сегодня. Сейчас чувствую себя иначе, будто и правда, крылья за спиной выросли.

— Вас не касается, — отрезаю ей, хотя в иной раз вероятно бы промолчала. Собираюсь уже пройти в комнату, как мачеха хватает меня за локоть и резко тянет на себя.

— Отцу расскажу, получишь ты, дрянь малолетняя, — цедит злостно сквозь зубы тетя Люба, а в глазах молнии из гнева готовы убить меня на месте. Но в этот раз я не теряюсь. Вспоминаю слова Дани про Бэтмена и откуда-то берутся силы, желание дать отпор. Впервые в жизни я могу и хочу постоять за себя.

— Ну и я расскажу, как вы меня на улицу выставили 31 декабря, а еще, — добавляю уже с улыбкой на лице, — у меня свидетели есть. Так что в ваших же интересах держать язык за зубами, мамочка, — последнее слово выделяю интонационно, а затем дергаюсь, чтобы вырваться из хватки женщины. Она открывает рот, видимо от удивления. Вижу, как правая бровь нервно дергается, вижу, как поджилки бегают, а самое главное, вижу, что ответить ей мне нечего.

Разворачиваюсь и ухожу в комнату. Сегодня моя война увенчалась победой. Первой победой за долгие годы. И как оказывается это приятно, даже гордость берет.

Оставшийся день проходит в тишине в моем случае. Мачеха не трогает меня, зато активно пилит Янку, которая оказывается, не ночевала прошлой ночью дома. Она орет на нее, бьет полотенцем и даже хочет отвести к гинекологу, чтобы убедиться в чистоте дочери. Мне даже становится жаль сестру, все же с мамашей ей не повезло. Яна в конце истерик в очередной раз убегает из дома. Хлопает публично дверью и заявляет, что не вернется. Однако все знают, это не так. Сестра всегда возвращается, потому что зависима от матери и ее денег.

Вечером, когда дома, наконец, образуется тишина, я тянусь к телефону. Рука хочет написать сообщение Дане. Но решимости во мне не больше, чем заряда в мобильном. От этого и грустно, и горестно одновременно. И в ту минуту, когда экран загорается, я практически спрыгиваю на пол, потому что не могу удержать восторг, захвативший сердце.

— Дань, привет, — шепчу в трубку. Нельзя громко говорить, чтобы мачеха ничего не заподозрила. А уши у нее, к слову, как локаторы, все везде слышат.

— Привет, отличница, — звонко отзывается он в трубке. Слышу на фоне звук проезжающих машин и понимаю, что Матвеев стоит на улице, а не дома.

— Самая неунывающая отличница в мире.