Бабочка под стеклом

— А я терпеть не буду, я не дура! Гарем он завести надумал, да? Но хватит ли здоровья на гарем? Мотается он туда-сюда, в каждом городе по бабе, что ли? И каждой будет дома покупать?

— А ты его брось, — посоветовал Дима, явно наслаждаясь всей этой ситуацией.

Ирина замолкла на секунду.

— Как это?

— А вот так, Ириш. Накажи негодяя, брось его. Пусть страдает без тебя, тоскует, на коленях приползёт.

Марина видела, как сурово сдвинулись идеально подведённые брови на лице Ирины.

— Всегда говорила, что ты сволочь.

Семёну надоело сидеть спокойно у Марины на руках, он за свитер Грановича когтями зацепился и попробовал вскарабкаться на его плечо, но Дмитрий эту попытку пресёк и ссадил котёнка на диван. А сам к Ирине шагнул и негромко, но весомо проговорил:

— Ирка, она его дочь.

— Что?

— Она его дочь. Единственная. А дети наверху — внуки. — Он брови выразительно вскинул, и теперь наблюдал, как выражение изумления на лице Ирины сменяется пониманием свершившейся катастрофы.

— Ты ведь несерьёзно?

— Более чем серьёзно.

— Но как… Он мне ничего не говорил!

— А ты кто ему? Жена? Вроде нет.

Ирина толкнула его в плечо, вынуждая отойти, на Марину, не меньше ошарашенную, чем она сама, обжигающий взгляд кинула, и метнулась к выходу. Дима в два шага её догнал, и они одновременно достигли входной двери.

— Нет больше свободного наследства, Ириш, — шепнул он девушке, чтобы только она слышать могла. — Не повезло."

"Она исполнила то, что ещё совсем недавно собиралась сделать с Грановичем Марина — пнула его по лодыжке, тот тихонько взвыл, но дверь за гостьей захлопнул с превеликим удовольствием. И после этого уже наклонился и ушибленную ногу потёр.

— Дима, эта женщина, она… Господи. — Марине вдруг стало смешно и страшно одновременно. Она рот ладонью прикрыла, не сводя с Грановича изумлённого взгляда. — А я подумала…

— Что ты подумала?

Они взглядами встретились, и Марине неудобно стало за свои подозрения. И озвучить их никак не могла, только моргнула и посмотрела виновато. А Дима занавеску на окне отдёрнул и посмотрел, проверяя, отъехала ли машина Ирины.

— И что теперь делать? — Марина на самом деле была озадачена. — Позвонить папе и рассказать?

— Не нужно. Он сам во всём разберётся, ты не вмешивайся.

— Да? — Марина на кресло присела, всё ещё переживая случившееся. Раз за разом повторяла про себя, что Ирина, оказывается, приехала не по Димкину душу, и сама себе не верила. А она ведь уже расстроиться успела, и себя пожалеть, и на Грановича возмутиться, а в душе огонь, похожий на ревность, а под ним отчаяние. Правда, сейчас сердце начинает успокаиваться, ритм нормализуется и дышится легче.

— Так что ты подумала? — Дима к ней подошёл, остановился за спиной, а когда его руки оказались у Марины на плечах, она вдруг напряглась.