Бабочка под стеклом

Нужно чем-то заняться, чтобы не думать.

Когда Дима из кабинета вышел, в доме уже всё стихло. Первый этаж тонул в темноте, только на лестнице светильник горел. Поднимаясь, Дима и его выключил. И даже про себя порадовался, что день закончился. Наполненный раздумьями, сомнениями и нерешёнными проблемами день. Правда, от того, что он закончился, совсем не легче, раз завтра утром всё сначала начнётся, с той же точки, на которой сегодня остановится. Но всё-таки передышка, хоть и небольшая. На второй этаж поднялся и остановился, глядя в сторону тускло освещённого коридора. Было очень тихо, даже из-под двери спальни Антона свет не пробивался, наверное, Марина потребовала от сына соблюдать режим. Гранович мысленно хмыкнул, а его взгляд сам собой остановился на двери спальни Марины, на самом деле задумался, взвешивая свои шансы, но после мысли свои отбросил и вошёл в свою комнату. Помедлил, прежде чем закрыть дверь.

— Я думал, ты спишь.

— Поэтому столько времени в кабинете сидел? Ждал, когда я усну?

— Да нет, просто торопиться некуда было.

Гранович ключ в замке повернул и тогда уже к кровати прошёл. Сел и на Марину посмотрел. Она подушку к себе прижимала и выглядела задумчивой. На тумбочке рядом горела настольная лампа, она единственная комнату освещала, но и её света Марине казалось более чем достаточно. Дима смотрел на неё, даже разглядывал, с любопытством, и, кажется, развеселился, на своей кровати её застав, и Марине уже через полминуты захотелось от его взгляда скрыться. Даже подумала руку протянуть и лампу выключить, пусть уж лучше темнота, чем испытывающий взгляд Грановича терпеть. И было что-то неправильное в том, как они сидят на его постели: она — поджав под себя ноги и теребя углы подушки, и он — на краю, словно по случаю сюда зашёл.

— Я вчера уснул, прости. Я до этого почти двое суток не спал.

Марина вскинула на него удивлённый взгляд, и Дима понял, что об этом она точно не думала. И когда это понял, неожиданно облегчение почувствовал, словно то, что уснул тогда, и было очень большим грехом и ошибкой, но угнетало это весь сегодняшний день лишь его. Но всё равно этот промах ему простили, и он вздохнул свободнее. А Марина спросила:

— Куда ты ездил?

— В Москву.

— Там твой дом?

Он плечами передёрнул.

— Там у меня квартира. Это дом?

— Я не знаю, тебе виднее."

"Марина взглядом в свои колени уткнулась, и Дмитрия к этим коленям, как магнитом потянуло. Взглядом по её ногам скользнул, затем руку положил, обхватив пальцами тонкую лодыжку. Марина дыхание затаила, наблюдала, как его рука вверх по её ноге стала подниматься. До колена добралась и погладила.

— Марин, я не умею в прятки играть. И вообще, игры — это не моё. Я слишком неуклюж для этого.