Соль под кожей. Том второй (СИ)

— Дмитрий, ты должен лечь на операцию, — Павлов даже не старается делать вид, что вникает в мои слова, он пропускает их мимо ушей.

— Нет, доктор, не должен. И вас слушать — тоже. Поэтому чтобы не портить воспоминания о нашем с вами сотрудничестве, давайте я просто скажу, что мы все решили, вы покиваете, утихомирите свою совесть и каждый из нас останется при своем.

— Придурок, — сквозь зубы цедит Павлов. — Мелкий засранец."

"Обычно, я никому не прощаю такие «комплименты» в свой адрес. Вряд ли найдется хотя бы пара человек, которые могут похвастаться тем, что сказали не заплатили за такое парочкой зубов. Я рос в среде, где обзывать засранцами и придурками можно было только существ без права голоса, с тех пор прошло много лет, я сменили десятки мест проживания, но старые привычки так и остались.

Павлова я бесконечно уважаю за многие вещи, но даже ему не готов прощать абсолютно все.

— Ты еще можешь… — начинает он.

— Хватит! — довольно резко перебиваю я, понимая, что расстаться полюбовно у нас явно не получится. Со своей стороны я для этого сделал все возможное, ясно дал понять, что мне ни в пизду не уперлось, чтобы со мной нянчились как с неразумным ребенком. Павлов, очевидно, поймет только когда я начну вести себя как отморозок. — Я уже сказал, что принял решение. Претензий у меня к вашей расчудесной клиники тоже нет. Вы зачем снова здесь, доктор? Чтобы что? Убедить меня сдохнуть на полгодика раньше?

— Убедить тебя жить, Дима, — обессилено произносит он.

— Я прекрасно живу, как видите. В отеческой поддержке не нуждаюсь.

— Твой диагноз… он…

— Окончательный и бесповоротный.

— … не приговор, — снова игнорируя мои слова, заканчивает он. — Да, есть риски. Большие риски, но ты будешь в надежных руках лучшего кардиохирурга и я клянусь, что сделаю все, чтобы ты выкарабкался.

Я верю ему.

Верил всегда, с первого дня, как Алина однажды отвела меня к нему на прием. Тогда я еще смутно представлял, что означает мой детский диагноз, в голове почему-то торчала мысль о каких-то возрастных особенностях, которые со временем приходят в норму. Оказалось, что реальность несколько более… «веселая».

— Выкарабкался чтобы что? — спрашиваю я, хотя и так знаю его ответ. — Жить в состоянии овоща?

— Ты преувеличиваешь, Дмитрий.

— Или приуменьшаю. В этом вся ебучая правда — никто толком не знает, что будет потом.

— Так проходит большинство серьезных операций. Но если бы ты слушал меня и мы сделали операцию еще хотя бы несколько лет назад… — Он запинается и начинает осатанело тереть морщины на лбу, как будто именно они — источник и его, и моих проблем. — Ладно, время упущено. Но еще не поздно исправить то, что можно исправить.