Соль под кожей. Том второй (СИ)

— Кто твои родители, Валерия Ван дер Виндт? Кто-то хоть что-то о тебе знает, кроме того, что в один прекрасный день ты появилась в «ТехноФинанс» и за полгода из роли «девочки на побегушках» доработала до начальницы отдела? Не хуевый, я бы сказал, карьерный рост.

Мне нужна пауза, минута тишины, пока мой от обилия противоречащих друг другу мыслей мозг не вытек через уши. Он собирается в чем-то меня уличить? Зачем Наратов обо всем этом говорит?

— Такие вещи не могут случится «вдруг», — все-таки справляюсь с чувствами под натиском инстинкта выживания, который подсказывает, что если немедленно не взять себя в руки, ситуация окончательно выйдет из-под контроля. — Если Валерия Гарина жива — почему за шесть лет она ни разу никак не дала о себе знать?

— Жива?! — Сергей запрокидывает голову и издает громкие каркающие звуки — именно так в его исполнении звучит издевательский триумфальный смех. — Ее вещи нашли в море, Лера. Она просто не могла бы выжить, даже если бы очень хотела и прилагала для этого усилия.

— Почему?

— Потому что свиные туши весом больше центнера, не умеют плавать. — И Наратов снова «каркает», довольный собственной, как ему кажется, удачной черной шуткой.

Мой вес был восемьдесят шесть килограмм. При росте метр шестьдесят это много, но свиной тушей я никогда не выглядела! И плавала всегда отлично, уж точно получше этой самовлюбленной твари, который боялся заплывать дальше того места, где уже не мог безопасно достать ногами до дна.

Моя злость моментально достигает высшей отметки, и даже больше."

"Мозги тут же становятся на место, возвращается слух, нюх и зрение. Мои глаза снова прекрасно видят, кто передо мной и что бояться мне совершенно нечего. Самый страшный враг любого человека — слепая вера в собственную избранность и безнаказанность. Пока Наратов уверен, что поймал бога за бороду и его никто никогда не прижмет к ногтю, потому что он всех просчитал и переиграл — мне точно нечего опасаться. Он настолько в себе уверен, что я поддаюсь зудящему импульсу, делаю шаг к нему навстречу и острожным веселым шепотом интересуюсь:

— А вдруг я и правда та самая Валерия Гарина?

Наратов пользуется ситуацией и становится впритык, буквально размазывая себя по моему телу, как жирное масло восьмидесяти семи процентной самовлюбленности. Снова лапает взглядом, снова как будто забирается мне в трусы и своими короткими пальцами со странно вспухшими фалангами.

— Деточка, ты просто никак не можешь быть Валерией Гариной, потому что я имел печальный опыт трахать ее целый год, и, поверь — я ни за что бы вас не перепутал.

Я вспоминаю, что в сумке у меня связка ключей и одним из них — тонким, длинным и острым, похожим на гвоздь, я могу запросто выколоть ему глаз.