Соль под кожей. Том второй (СИ)

Мое воображение отказывается принимать это за чистую монету, хотя если бы искренность можно было облечь в словесную форму — она звучала бы именно так. Да и где это видано, чтобы здоровый брутальный и богатый мужик вот так с легкостью признавался, что в свои не полных сорок лет почти что монах?"

"— И при таком скромном списке трофеев, ты трахаешься как боженька, — думаю, что произношу это только в своем голове, но поздно соображаю, что ляпаю вслух. — Не бери в голову, Авдеев. Это просто… бессмысленный разговор Святого Петра и грешной Магдалины.

— Мне правда все равно. Из тех вещей, которые я хочу видеть в своей женщине, ее личная жизнь до встречи со мной волнует меня меньше всего. И как она будет жить потом, если мы расстанемся — меня тоже не интересует.

— Знаешь, один человек однажды сказал, что женщине нельзя простить большое количество любовников, потому что женщине проще найти секс, чем мужчине. — Перед глазами появляется жутко довольная собой рожа Наратова — того самого «человека», который любил это повторять, хотя сильно подозреваю, что он просто повторял за кем-то эту больную жизненную философию.

— Лори, слушай. — Вадим раздраженно вздыхает. — Я не хочу обсуждать чьи-то больные фантазии, воспаленные низким тестостероном или маленьким членом, или хер пойми чем. Я задал вполне конкретный вопрос и ожидал услышать на него такой же конкретный ответ.

— Хочешь прямой ответ? Пошел ты…! — В последний момент ловлю грубость зубами, выдыхаю и уже спокойнее добавляю: — Я не собираюсь перед тобой отчитываться! Не понимаю, зачем. Не вижу для этого ни единой разумной причины.

— Не видишь, значит.

Он обходит стол, вынуждая меня отступать к стене, а когда я натыкаюсь на нее лопатками, довольно грубо одной рукой удерживает за бедро, а другой методично стирает с лица макияж. Именно в тех местах, где у меня еще видны синяки. Практически четко по контурам, как будто с прошлого раза запомнил их точные координаты.

— Авдеев, ты мне больно делаешь! — пытаюсь вырваться, но это бесполезно — наши весовые категории и близко не равны.

— Так вот, Ван дер Виндт, — еще никогда моя выдуманная фамилия не звучала как отборный мат, но в исполнении Авдеева именно так и происходит, — раз уж я для тебя рожей не вышел — хуй с ним. Переживу. Но я хочу знать, кто тот «счастливчик», который не в состоянии защитить свою женщину и своего ребенка от этой ёбаной семейки! Хотя бы для того, чтобы ввалить ему от души. Сразу после того, как засажу Завольского далеко и надолго.

— Спасибо за живое участие в моей судьбе, но я двадцать шесть лет прекрасно жила без твоих рыцарских подачек — как видишь, вполне недурно жила.

— Вижу, Лори.