Соль под кожей. Том второй (СИ)

"

"Денис «Пидорасович» Денисов лежит в палате номер пятьдесят три.

Захожу, тихонько прикрываю за собой дверь и быстро оцениваю обстановку. Здесь две кровати, но занята только одна. Надо же, как удачно.

Вторая койка стоит почти у самого окна. Лежащая на ней фигура втыкает в планшет. Я чувствую закипающую в кишках злость, когда вижу, как удобно развалилась эта паскуда: одна рука за голову, нога закинута за ногу. Единственное, что выдает в нем участника ДТП — рука в гипсе, которая лежит сбоку от его тела, словно посторонний предмет. Я чувствую непреодолимое желание примерит на себя роль злого носителя справедливости из какой-нибудь «Пилы» и сделать так, чтобы этому гандону пришлось выбирать — сдохнуть или отпиливать себе руку.

— Опять уколы? — уныло тянет он, замечая мое появление. — Жопа от них уже болит, я же сказал, что у меня все в порядке. Дайте поспать.

Я оглядываюсь, беру стул и подпираю дверную ручку.

«Больной» не обращает на меня внимания и продолжает втыкать в телефон. Еще и лыбится, потому что там, судя по звукам постановочного смеха, какое-то постановочное камеди-шоу.

Второй стул я нарочно тяну по полу. Звук не громкий — снаружи его вряд и слышно, но внутри может неприятно царапать нервы. И только он заставляет Денисова, наконец, повнимательнее ко мне присмотреться. Он сначала подслеповато щурится, а потом, когда его глаза постепенно привыкают к полумраку, приподнимается на локте.

— Ты кто такой? — спрашивает гандон, когда я ставлю стул около кровати и усаживаюсь на него «верхом», ровно укладывая руки на спинку как прилежный ученик. — Практикант что ли?

— Еще одна попытка, — с легкой издевкой предлагаю поиграть дальше.

— Практикант? — Это тупоголовое создание дупля не отбивает, что происходит и какие на хер практиканты в полночь. — Мужик, я, блин…

— Ты был за рулем? — спрашиваю в лоб.

Даже не знаю, чего мне хочется больше — сразу добиться от него признания и помучить, медленно загоняя в угол, пока от него не начнет вонять страхом. И в том, и в другом случае, я не собираюсь отпускать ублюдка целым и невредимым.

— Ты кто такой? — быстро спохватывается «больной», пытается отодвинуться на другой край кровати, но ползать даже с одной здоровой рукой крайне проблематично. — Ты что тт делаешь? Я тебя не знаю.

— Я голос твоей совести, Дениска, — кривляюсь еще больше, и подаюсь вперед, чтобы он в полной мере насладился жаждой крови в моих глазах. — Дай, думаю, зайду, а то совсем обо мне Дениска забыл, не пользуется, не вспоминает, еще и живет припеваючи, пока по его вине из головы одной очень хорошей девочки откачивают кровь.

На тумбе рядом с его кроватью стоит полупустая бутылка с гранатовым соком, и я медленно, повыше подняв руку, выливаю его прямо в рожу ублюдку.