Соль под кожей. Том второй (СИ)

— Сопляк, ты совсем что ли берега попутал! — напирает мужик, в повадках которого уже очень хорошо угадываются характерные «изюминки» работников сфера правопорядка.

Я верю в то, что в природе существуют четные неподкупные менты, но это явно вымирающий вид.

— И охота вам петушиться, — внезапно подает голос та сухонькая бабулька, и я чувствую себя так, словно мой рот только что просто стерли с лица.

То есть, пытаюсь что-то говорить, но это тупо невозможно, потому что губы не слушаются, язык задеревенел и я даже мычать не могу. Судя по выпученным глазам мужика — он чувствует примерно то же самое.

Да что за хуйня?!

Но нас перебивает скрип открывшейся двери и появившийся из нее доктор — высокий и довольно мощный мужик лет сорока, выглядящих так, будто тоже нарочно прибежал на звук намечающейся потасовки. Окидывает нас хмурым взглядом, а потом спрашивает, кто тут родственники Кузнецовой Татьяны Филипповны.

Мужик сразу подается вперед, почему-то становясь мертвецки бледным.

— Это я, я, — говорит дрожащим голосом и зачем-то разжимает кулаки, которыми только что собирался начистить мне морду. — Таня моя жена. Да.

— Мне очень жаль, — роботическим, лишенным любых эмоций голосом говорит доктор. — Мы сделали все, что смогли, но гематома была слишком большой и прошло…

Я перестаю слушать, потому что переключаю внимание на старушку, которая медленно ковыляет по коридору от нас. Понимаю, что круглый идиот, но на всякий случай провожу ладонью по лицу, проверяя, на месте ли мой рот. Но стоит мне на секунду упустить ее из виду — как от нее уже и след простыл. Я делаю несколько шагов вперед, надеясь увидеть ее силуэт в полутемном коридоре, но старухи реально нет. Она как будто растворилась.

Ладно, да и хер бы с ней.

— Я хочу забрать Валерию Ван дер Виндт! — успеваю остановить его до того, как доктор снова скроется за дверьми.

Он останавливается, смотрит на меня как на придурка, а потом выразительно сует ладони в карманы, как будто только это останавливает его от желания выписать мне профилактических пиздюлей.

— Валерия Дмитриевна не транспортабельна.

— Я хочу ее забрать, — твержу как заводной попугай.

— Молодой человек, что именно в слове «не транспортабельна» вам не понятно? Мы стабилизировали ее состояние, но оно крайне тяжелое и пока вы тут боксировали дверь, персонал больницы делал все возможное и невозможное для того, чтобы сохранить жизнь вашей сестре. Позвольте вам напомнить, что в вопросах жизни и смерти ваши деньги и понты ничего не решают.

Нужно отдать ему должное — отлично меня нокаутировал. Чувствую себя обоссанным с ног до головы.

— Так, все, я здесь! — слышу голос Павлова за спиной. — Сергей, привет.

Он выходит вперед, как бы ненароком отодвигая меня плечом.