Под созвездием северных «Крестов»

Может быть, эти враги убийством сына сводили с Гаркаловым-старшим счеты, или хотели воздействовать на него, чтобы чего-то добиться для себя… Разве не могло такого быть? А разве сам Гаркалов-младший не мог быть замешан в чем-то, за что убивают?

– Значит, я влип намертво, – произнес Карташ без намека на вопросительную интонацию.

Они замолчали, обоим требовалась передышка. Малгашин достал из портфеля две пластиковые поллитровки с минералкой, одну взял себе, другую протянул Карташу Алексей поблагодарил, отвинтил пробку, хлебнул.

– Вы мне, конечно, не поверите, – нарушил молчание Карташ, – но Маша не могла… вот так вот легко… сойтись с Гаркаловым. Просто так… ни с того, ни с сего… Не могла.

– Дорогой вы мой, могла, ой как могла, какой бы она замечательной не была, – похоже, следователь сейчас говорил совершенно искренне, от себя самого, а не с позиций должности. – Я бы вам мог такого порассказать, такие случаи привести… Но если вы полагаете, что она не могла, тогда, выходит, и ее опоили химией? Не чересчур ли, а? А зачем, скажите, она вообще поехала вместе с Гаркаловым?

– Не знаю, – честно признался Карташ. – Не знаю. Ей, безусловно, нужна была чья-то помощь. Возможно, решила, что он искренне хочет пособить…

– Она так плохо разбиралась в людях вообще или только в смазливых мужчинах?

– Магия имени могла сработать. Попала под обаяние… Черт его знает!

– Вот именно что – черт…

– На какой предмет? – удивился следак.

– Я знаю, что я не убивал. Знаю, что убил другой. Значит, убийца вошел в гостиницу и вышел из нее. Не видел ли кто-нибудь подозрительных людей на этаже? Не входил ли кто-нибудь через служебный вход? Как он покинул номер? В то время, когда дежурная по коридору отлучалась за портье и охранником? Или перебрался через ограду на балкон соседнего номера? Кстати, это возможно и совсем нетрудно…

– Вряд ли, – признал Карташ. И подумал: «Ай да Кацуба, ай да сволочь…»

– Вот то-то. Смотрю я на вас и вижу, что вы никак не проникнетесь серьезностью вашего положения. Обычно так ведут себя те, кто верит, что их отсюда непременно вытащат.

Карташ опять вспомнил Кацубу и подумал с тоской: «Хорошо бы…» Но образ Кацубы был тусклым и расплывчатым. И не давал повода думать, будто Глаголевская фирма почешется, чтобы вытащить из крытки свою внештатную шестерку. Если не она, конечно, эта фирма, шестерку сюда и определила.

– Я верю, что я не делал того, в чем меня пытаются обвинить, – повторил он. – Потому что я этого не делал.

– Слушайте, – поморщился Малгашин, – вот только не надо этих мизансцен. Я ведь не Жеглов, а вы не Груздев. Не убивал он, видишь ли…

– А теперь, родной мой, слушайте сюда со все возрастающим вниманием.