Под прикрытием

В частности – обозначил вектор интересов британской разведки, направленный на компрометацию меня и вас, также назвал операции «Чингисхан» и «Тайфун», но в чем конкретно они заключаются – умолчал. Также…

– Он поднял дело по убийству Гирмана. Так и сказал – убийству. И недвусмысленно дал понять, что подозревает в нем вас.

– Недвусмысленно намекнул, так будет точнее…

– Что от вас понадобилось Котовскому?

– Он хочет провести проверку. И найти британского крота. Котовский убежден, что у нас на самом верху – крот.

– Крот, значит… Вы оговорили какие-то дальнейшие действия конкретно?

– Мы договорились проверить прохождение информации через Лондон. Он запускает пакет информации здесь, а я должен буду проверить, в каком виде она дойдет до Лондона.

– Пока ничего нет. Он со мной свяжется. Что мне делать?

Цакая задумчиво посмотрел на замерший в бутылке парусник. Как же правильно поступить, чтобы рыба не заподозрила неладное и не сорвалась с крючка?

– Пусть нажимает. Он должен понимать, что проверить прохождение не так-то просто. А если не понимает – скажи в лоб. Что не хочешь подставлять агентуру, вот и все. Крыть ему будет нечем.

Ковач на сегодня был последним из отдающих визит действительному тайному советнику – собственно говоря, из-за него Каха Несторович задержался в яхт-клубе на час с лишним. И только когда он ушел – Ковач был одним из немногих, к кому у Цакаи остались хотя бы нотки доверия – Каха Несторович встал… хотел позвать полового и попросить чего-то крепкого, но передумал. Просто снова сел в кресло, обхватив голову руками.

Мечислав Генрихович Котовский… Его заместитель на протяжении всего того времени, когда он был постоянным товарищем министра внутренних дел. Выходец из обедневшей польской шляхты, вопреки общественному мнению пошедший работать в полицию и там достигший почти всего, чего только можно достигнуть в полиции. Цакая приметил его еще в Варшаве, когда в ранге специального помощника министра внутренних дел работал по очередному антироссийскому заговору, имевшему целью поднять мятеж в Полонянском крае и отторгнуть его от России. Мятеж этот намечался на лето, на один из праздничных дней, когда большая часть офицерского состава Варшавского гарнизона, да и других гарнизонов, будет не на месте. Сигналом к выступлению должно было стать убийство генерал-губернатора во время гуляний. Заговор они раскрыли, восьмерых повесили на площади, еще около ста заговорщиков отправили в Сибирь на бессрочную каторгу. Тогда-то Цакае и приглянулся способный и умный молодой человек из аппарата варшавской жандармской службы. При первой возможности он перетащил его в столицу, в Санкт-Петербург – и не прогадал.

Верней, думал, что не прогадал.