Сердце под прицелом

В этот раз, демонстрируя ту силу, которой я восхищаюсь, меня и сына одновременно.

Внутри тут же разлилось тепло.

Вот она – защита. А с ней поддержка и забота.

Можно не держаться. Не бороться. И даже сомневаться грех.

Он рядом. С нами. И этого достаточно."

"– Эх ты, «Добрыня»… – выдохнул Руслан с характерными интонациями – по-военному сухими, на хрипе шероховатыми, но с упором в брутальную нежность. Эта смесь, как бывало и раньше, ударила в основание моей шеи – туда, где сходились нервы и остро ощущалась каждая эмоция – чутким покалыванием. – Мать с отцом даже в контакт войти не успели, а ты уже подорвался, – продолжал муж, трогая губами мой нервно вибрирующий висок. – Вырастешь – поговорим по-мужски.

Я, несмотря на жар смущения, засмеялась, а Сева, притихнув, навострил ушки и забегал глазками. Отыскав папу, довольно дернул ножками, поводил губками и застыл в ожидании следующих фраз.

– Контроль ведешь, да? Отключайся, – протянул Руслан еще чуть ниже и значительно мягче, и я почувствовала, как его грудь едва заметно вздрогнула – сдержанно, будто внутри бушевало нечто большее, чем он мог показать. – Ложись спать, боец. Вахта моя. Все будет в порядке.

Наш маленький радар внимательно ловил каждое сказанное отцом слово и выдавал в ответ гудящие звуки согласия. А потом вдруг… Просто закрыл глазки и стал засыпать, будто в самом деле понял, что мы в безопасности, и можно расслабиться.

Я сглотнула и, цепляясь за ладонь Руслана, которая до этого находилась поверх моей кисти, сдавленно попросила:

– Не уходи.

– Не собирался, – ответил глухо, но твердо.

Без колебаний. Будто клятву дал.

И обнял крепче.

Подбородок лег мне на макушку, а руки, усилив давление, прошлись по бокам – неторопливо и очень чувственно. Я зажималась, чтобы не выдать свои реакции, но когда один из его больших пальцев задел край ночнушки на бедре, дернулась, словно кожи оголенный провод коснулся. Горячие ладони Руслана ненадолго застыли, а затем двинулись вверх – по внутренней части ног, избегая прямого контакта с тем местом, где уже било жгучей пульсацией, к животу и под грудь. Обхватили так плотно, что я на шумном выдохе чуть не выронила Севу… Он и придержал.

Так мы и стояли какое-то время… Покачиваясь.

А потом я осторожно опустила спящего сына в кроватку, укрыла, задержала взгляд на пухлых щечках, которые пришли в движение, когда Сева принялся посасывать воображаемую грудь, и с улыбкой отступила в сторону.

Чернов тут же развернул меня к себе. Не грубо. Без какой-либо резкости. Но с явным, едва сдерживаемым намерением.

Столкнулись глазами, и я, вздрогнув, невольно попятилась.

Все потому, что через взгляд Руслан реализовывал всю свою мужскую природу – целеустремленную, мощную, суровую. Всю суть бойца, который знал, что уже завоевал.