Сердце под прицелом

Сердце теряла, шла за любовью

Я всегда думала, что скандалы – удел маргиналов. Что человек с развитым умом способен доносить свои мысли без криков и резких выплесков.

Чернов, естественно, своими понятиями жил. Но из моих личных наблюдений за пять лет вытекало, что он в таких замесах тоже никогда не участвовал. В принципе любое проявление эмоций считал чем-то недопустимым. Ниже собственного достоинства. Что бы вокруг ни происходило, он держался, будто железный.

Как же так получилось, что два человека, которых так трудно выбить из равновесия, столкнулись и взорвались?

После всего, что вывалили, было и больно, и обидно, и, конечно же, страшно. Но я старалась глушить тот поверхностный шум, который создавали эмоции. Пыталась анализировать. И в своем анализе опускалась на такие глубины, на которые прежде не доводилось сходить.

Первое. Я не хотела рушить семью.

Второе. Чернов этого тоже не хотел.

Иначе бы не было столько эмоций. Не те характеры. Без чувств мы бы просто разошлись. Как верно заметил Руслан: срок отмотали, долг выполнен.

Но вместо этого – пусть с матами – он столько подсознательного выдал… Того, с чем не мог совладать в одиночку. Господи, да он с этими своими чисто мужланскими ультиматумами половину нутра выгреб! Даже там, где чуть больше владея собой, приглушал голос, звериные ноты не перекрывал.

О чем это говорило?

Он тоже боялся. По-своему, но боялся. Сдать позиции и потерять свою власть. Для такого, как он, быть в своем доме на вторых ролях – хуже неволи.

Я не собиралась с ним сражаться, пытаться как-то влиять, требовать от него изменений… Это глупость. Зачем мне его ломать? Чтобы он потом, в конфликте с самим собой, шел доказывать свою мужественность, важность и вес в контакте с другой? Нет, такого мне точно не надо.

Быть услышанной – все, что я хотела сейчас.

Но кричать, когда человек выставил блоки по всем фронтам, бесполезно.

Потому я и замолчала вместе с ним.

Украдкой плакала, конечно. Таким образом проживала свою боль. В остальном делала вид, что все в порядке. Просто сжалась неизмеримо и жила. Не лезла ни с претензиями, ни с обидами. Готовила, стирала, подавала… Пусть молча, но без негатива.

Терпела.

Хотя, когда Рус ушел из спальни, в первую ночь аж выть тянуло. Ну, порыдала. Вдоволь. До икоты. Выплеснула горести в подушку, и дальше жить.

У меня супруг и сын. Мужчины. И что бы там не думал Руслан, а я должна была оставаться с ними сильной. По-своему, но сильной.

В академии было много разной психологии. Но я тогда не фокусировалась на межличностных отношениях. Больше интересовали нюансы допросов, поведение преступников и собственная стрессоустойчивость. Сейчас хотелось углубиться в семейную сферу – разобраться в себе, в нем, в нас.

Только вот Тоська снова не то притащила.