Сердце под прицелом

И сейчас… Он вскрыл пломбу и позволил этой энергии выйти, смешаться с такими же реактивными химическими элементами и рвануть.

Рус вошел сзади. Грубо. Мощно. Напористо. Резко растянул сразу на всю толщину и на всю, Господи Боже мой, длину. До боли. До искр. До сладкой дрожи одуряющего удовольствия.

Я вскрикнула. Поймала руками дверной косяк. Лихорадочно вытянулась.

Он… Стиснул мои бедра ладонями и одичало затарабанил.

Именно затарабанил.

Так еще… Так он меня еще не брал.

Это… Это было похоже на бешенство, пущенное с цепи прямо в кровь. Агрессивный штурм. Прорыв всех границ. Сокрушительный захват.

Он… Он меня трахал."

"С надсадными рыками Руслан выдавал настоящую звериную жажду. А я ее принимала и множила. Грудь подкидывало, несмотря на поддержку бюстгальтера. Соски натирало, тянуло, задевало… И я выла. А еще взвизгивала на каждом ударе члена, который размазывал то, что вспухло и воспалилось еще днем, а сейчас буквально полыхало огнем.

Выделения из моей вагины мало того что плескались между нами, создавая смачно-влажные и хлестко-звонкие шлепки, так еще ляпали тягучими полосками по бедрам. Измазывали. Обволакивали слизью. Делали во всех смыслах грязной. До нутра. До мозга костей. Насквозь.

Боже мой…

Да…

Да…

Я текла как ненормальная. Была расплавленной – мягкой, липкой, резонирующей. Полностью отданной первобытному акту. Готовой на все, только бы освободиться.

Но… Руслан не позволил мне кончить.

Потрахал, сбивая первый голод... И отпустил.

Резко вышел. Развернул. Прижал к стене.

Едва я успела перевести дух, он уже опустился передо мной на колени. Раздвигая пальцами складки, ушел в такую концентрацию, словно изучал впервые. Рассматривал выставленную напоказ плоть ощутимо долго.

А после… Набросился.

Лизнул. Сглотнул. Вдохнул. Задержался. И снова утонул.

Я откинула голову, ударяясь затылком о штукатурку. Вцепилась в плечи мужа руками, гортанно вытянула стон и раскинула бедра пошире. Дрожала от спазмов, но подмахивала. Хотелось, чтобы он всю поглотил. Отполировав точку адского блаженства, заставил взорваться.

Но Чернов снова не довел.

Нализавшись, подорвался. Подхватил мои ноги, вскинул, вжался и проник членом.

Господи…

Взял на весу.

Вроде бы тот же маршрут, а ощущалось иначе. Толчки стали глубже, пружинистее и медленнее. Он раскатывал, как живой поршень. Скользил туго, но вместе с тем неудержимо сильно. Тяжело и внушительно. Меня колотило. На этот раз так рьяно, что какой-то приступ виделся ближе, чем оргазм. Однако я не сдавалась. Изгибалась, захлебывалась и тряслась на каждой фрикции, но цеплялась за член Руса, как за якорь, который так страшно пульсировал и раздувался внутри меня, что грозился в один момент попросту застрять.

– Зачем? – допытывал Чернов, глядя прямо в глаза.