Сердце под прицелом

«Отпускай… Отпускай…» – молила я мысленно.

Нуждалась именно в том, чтобы закрыть все потребности Чернова, как он закрывал мои.

И он отпустил.

Поцелуй стал таким глубоким и горячим, что я чуть не задохнулась от напора и жара. От того, как Рус хотел меня. От того, как вел нас по краю.

Его рот не отпускал ни на секунду.

Давил. Вжимался. Обжигал. Заряжал.

Теряясь в тяжести хлеставших со всех сторон ощущений, прилипла к мужу, насколько могла крепко. Руки, грудь, животы – все скользило. Маслилось. Плавилось. Моментами мы даже хлюпали. И вместе с тем каждое движение вызывало взрывоопасное трение.

– Я на пределе, – выдохнул Руслан, проводя влажными губами по моей щеке и подрывая тем самым и без того критическую температуру тела. Он выдавал этот предел толчками бедер, дрожью корпуса и неконтролируемой силой касаний. – Сука, аж ноги немеют.

То, что понеслось по моей коже, походило на самую острую форму лихорадки, поражающей каждый вздыбленный нерв.

Руслан смотрел мне в глаза. Ждал.

Я кивнула, давая ему волю на любые действия.

Он выдохнул и, сосредоточенно нахмурившись, отодвинул меня на край своих колен, чтобы забраться рукой в карман шорт. На последних – там, где ткань топорщила ошеломляющая по своей величине эрекция – остались следы моего возбуждения. Много следов. Эта влага блестела, тянулась и пахла. Но серьезно устыдиться этого я не успела. Выудив из кармана презерватив, Чернов одним грубым рывком стянул шорты. Стальная плоть буквально выстрелила наружу и, гордо качнувшись, со шлепком ударилась о сияющий от пота напряженный пресс. Рус поморщился и с шипением всосал сквозь зубы воздух. Но даже эта вспышка боли не охладила ярость его желания. Разорвав зубами пакетик, он умело раскатал защиту и резко дернул меня на себя.

Я тотчас ушла вся в спазмы.

А на первом же контакте с членом заискрила. Оказывая давление, Чернов раздвигал не только стенки влагалища. Он распирал всю меня. Его пульсирующая плоть, являясь единственной инородной деталью в моем теле, умудрялась быть самой нужной. Значимой. Главной. Остальное – неважно.

Глядя на мужа из-под ресниц, дрожала. Тихо постанывая, пыталась вобрать в себя всю его мощь.

Боже…

Так, как Руслан хотел каждый сантиметр меня, так и я хотела каждый сантиметр его.

И все же мы не спешили. Он вжимал медленно, постепенно. Только пальцами так впивался в кожу бедер, что, вероятно, зарождались следы. И эти следы практически сразу же начинали болеть. Но на боль было плевать так же, как и на то, что в этой жаре мы все больше таяли.

Заливались потом.

Едва удалось полностью опуститься, соединились ртами, слизывая эту соль с губ друг друга. Она дурманила, добавляла удовольствию вкуса, придавала остроты.

Я видела, как это сводило с ума самого Русика.