Сердце под прицелом

Не было ни проб, ни плавного вступления, ни элементарной осторожности. Только жар, голод и непреодолимая, однозначно изматывающая необходимость. Наверное, Руслан сорвался. Не как боец, который входит на вражескую территорию с целью захвата. А как мужчина, который больше не может держать себя в узде.

И мы столкнулись, как сталкиваются огонь с порохом… Неизбежно. Стремительно. Судьбоносно. С треском. С ослепительным внутренним хлопком. И с пульсирующими пробросами в каждый нервный узел.

Я опешила. Пошатнулась.

Показалось, что планета вместе со мной слетела с оси.

Нашла пальцами его жилистую шею. Вцепилась. Вонзилась в кожу ногтями, как вбивают страховочные клинья в расщелины скалы.

Было ощущение, что падаю. Что бы ни делала… Только Чернов мог удержать. И он держал, сжимая ладонями бедра, талию… Сгребая всю меня. Перед тем как шандарахнуло током из-за контакта грудь-в-грудь и пошло всепоглощающее исступление, обнаружила себя в кольце. Одна рука Руслана пошла вокруг шеи. Он буквально выкрутил меня, укладывая затылком на локтевой сгиб, и припал с еще большей страстью.

Воздуха с первых секунд не хватало. Я задыхалась. И, что самое удивительное, он тоже.

Но остановиться мы не могли. Продолжали. Снова и снова. Понятие меры явно было утрачено. Нами. Людьми системы.

О Боже… Да черт с ней и с последствиями!

Усиливая наше слияние, я старалась отражать движения его губ. Сама так делать не решалась, да и не знала, должна ли… Может, это сугубо мужская прерогатива? Но охотно принимала и толчки его уверенно наступательного, головокружительно страстного, лихорадочно горячего, возбуждающе влажного, горько-сладкого и одуряюще терпкого языка.

Да, наш поцелуй не был нежным. Он был лучше. Гораздо лучше.

Истомленным. Шалым. Потрясающе мощным.

Настолько насыщенным, что каждое удачное взаимодействие отзывалось прострелами в позвоночнике, искрами в груди, чувственными колебаниями в животе и вибрациями в бедрах.

И чем дольше Чернов меня целовал, тем больше его трясло. В прямом смысле. Его грудная клетка так дрожала, словно в ней бушевал настоящий ураган.

Я упивалась и захлебывалась. Его мужественностью. Его сумасшедшей, почти звериной жаждой. Его ненасытной, буквально сокрушающей потребностью.

Мы целовались раньше… В ту ночь… Потом на свадьбе…

Но то, что происходило сейчас, не шло ни в какое сравнение. Тогда это были вспышки и точечные всполохи. Сейчас же – пожар. Поглощающий без остатка. Прожигающий до дна. Оставляющий метки – там, внутри. По тому, как трещал контроль бойца, было очевидно, что и для Руслана подобное стало неожиданностью.

Слишком сильно. Слишком глубоко. Слишком тотально.

Этот поцелуй не был ни началом, ни продолжением. Он был кульминацией. Ключом, открывающим шлюзы и срывающим все стоп-краны.