Под покровом ночи

Казалось, настоящую Роанну кто-то украл, а на ее место подбросил бесстрастную леди.

Некрасивая девочка-подросток превратилась в прелестную женщину. Роанна не стала красавицей, нет, но в ней было нечто большее, чем красота. Овал лица с высокими скулами и миндалевидные глаза орехового цвета выглядели экзотическими. Она немного прибавила в весе, формы ее тела стали более округлыми, хотя еще фунтов десять набрать не мешало бы.

Все эти десять лет воспоминания о девочке, влюбленной в него, преследовали Уэбба, и сейчас появление вполне реальной женщины довело его долго сдерживаемое желание до точки кипения.

Что до нее, то она, как показалось Уэббу, была безразлична к нему. Просто выполняла просьбу Люсинды, и все. Люсинда любит его и хочет, чтобы он вернулся в Давенкорт, тогда она вернет ему все, что он потерял. Люсинда умирает. Люсинда, Люсинда, Люсинда. Она говорила только о Люсинде. Ничего о себе самой, о том, хочет ли она, чтобы он вернулся, как будто все ее чувства остались в прошлом.

Это привело Уэбба в еще большее раздражение. Все эти годы он думал о ней, а она, похоже, навсегда вычеркнула его из своей жизни. На некоторое время он перестал контролировать свои эмоции, в чем отчасти была виновата текила. Произошло нечто странное — он как бы видел себя со стороны, изумлялся собственным поступкам, но ничего не мог поделать. Он слышал, как требовал от нее переспать с ним в качестве платы за его возвращение. На ее лице появилось замешательство, потом она взяла себя в руки. Он ожидал отказа. Но Роанна согласилась.

Уэбб был достаточно зол и достаточно пьян, чтобы решиться на это. Господи, если она согласилась быть с ним только ради выгоды Люсинды, пусть пеняет на себя. Он воспользуется этим.

Усадив ее в машину, он быстро поехал в ближайший мотель, пока она не передумала.

Очутившись в маленькой комнате дешевого мотеля, он растянулся на кровати и приказал ей раздеться, уверенный, что она откажется. У него немного кружилась голова, и он ждал, что Роанна уйдет или по крайней мере потеряет самообладание и пошлет его в задницу. Он хотел увидеть волнение на этом бесстрастном лице, он хотел увидеть прежнюю Роанну!

Вместо этого она начала медленно раздеваться. Ее движения были изящны, и с мгновения, когда была расстегнута первая пуговица, он не мог думать ни о чем, кроме этой нежной кожи, обнажавшейся пред ним при каждом новом движении ее пальцев. Его член напрягся и так сильно давил изнутри на молнию брюк, что, наверное, на нем отпечатались ее зубчики.

В комнате было почти совсем темно, но ее чудесная белая кожа светилась в темноте. Она выскользнула из блузки, расстегнула строгий белый лифчик, и у него перехватило дыхание.