Под парусами. Свободные (СИ)

Виктор сам поражался, как выдержал и не припечатал этого выскочку к асфальту сразу после окончания гонки. Соревнования только начались, успели бы победить и так, без риска. Навидался уже подобного за свою жизнь. Сейчас не хотелось. Ему нужна была чистая победа.

Мысленно проклиная рискового шкипера, Строганов закатал рукава рубашки и двинулся в ванную. Нужно было охладиться.

Опасный трюк, который проделал Олег, многих заставил поволноваться. Все это живо напомнило события трехлетней давности, когда перевернулась его яхта. Ситуации были похожи. Обида за старое поражение и волнение за нынешнюю команду соединились в одно. Любые доводы Сафронова казались недостаточными. Он не имел права так поступать. Не должен был совершать несогласованных действий. Не мог...

Ледяная вода лилась по локтям и подбородку. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Но не отпускало. Гнев не затихал. По-прежнему хотелось что-нибудь сломать или разбить. В зеркале показалось красное от ярости лицо. Глаза блестели.

- Какой черт меня дернул согласиться с Рогозиным? – он снова сунул голову под кран.

Вода потекла за шиворот. Тонкая струйка скатилась между лопаток, заставив вздрогнуть. На секунду взгляд прояснился. Вначале Виктор не понял. Потом проморгался, надеясь, что показалось. Не удалось. В огромном зеркале напротив отразилась часть спальни. Мягкий ковер на полу, угол кровати и чемодан. Чемодан был полон доверху, и не нужно было присматриваться, чтобы понять, чьими вещами.

- Нет. - Кадык на горле дернулся. – Нет… Проклятие.

Зарывшись пятерней в волосах, он замер на пороге ванной. В комнате тревожным звоном зазвенел мобильный, но его владелец даже не глянул в сторону трубки. Стоял в дверях и смотрел. На ровные стопки платьев и белья, на знакомые сандалии в прозрачном пакете. На то, что до этого самого момента означало наличие в его жизни кого-то еще.

***"

"В ванной комнате было сыро. Из крана тонкой струйкой текла вода. Нужно было умыть лицо, а лучше - помыться полностью, но Аля не находила в себе сил. Прижавшись щекой к стене, сидела на холодном полу. Руки и ноги не слушались. Глаза болели. Ей бы заплакать, только не получалось. Охлаждала горячий лоб о холодную плитку стены. Кусала губы.

А вокруг все напоминало об Олеге. Его ванная, полотенца, зубная щетка и она сама, казалось, насквозь пропитавшаяся им. Незнакомая. От саднящих губ до все еще пульсирующего лона. В голове не укладывалось, но она сделала это. Она была с ним. И даже чуть не призналась, что любит. Рогозин очень вовремя постучал в дверь! Не приди он, сейчас они были бы в кровати, и признание стало бы невинной мелочью.

При мысли о еще большей близости все тело обдало жаром. Она по-прежнему хотела его. Зная, что не должна. Понимая, что будет всего лишь ""одной из"". Хотела.