Под маской

― О, мы мечтаем, чтобы он вернулся домой, не так ли, милорд? ― сказал Тагби. ― Жаль, что вам приходится здесь быть без него.

Проезжая через парк вдоль хорошо ухоженной подъездной аллеи. Кит подумал то же самое. Рейвенхерст был домом его детства, и он любил его; но вся память о нем была настолько неразрывно связана с его братом, что без него это место казалось пустым и даже немного чужим.

Поймав себя на сентиментальных размышлениях, Кит слегка устыдился и попытался стряхнуть с себя уныние и вместо этого порадоваться, что, хотя он редко бывал здесь после смерти отца, все содержалось в полном порядке. Но когда он вошел в дом, ощущение пустоты снова овладело им и заставило пожалеть, что он вернулся сюда один. Он осознал, что дело не в Ивлине. Когда вся семья постоянно жила здесь, в доме было не меньше двадцати слуг, и он не мог припомнить момента, когда бы здесь не принимали гостей; а поскольку домочадцы всегда знали, когда ожидать приезда милорда и миледи, он никогда раньше не видел чехлов на мебели в залах и гостиных. Он подумал, что одно это может повергнуть в уныние самого веселого человека, и желал знать, как долго он будет обязан оставаться здесь. Он усмехнулся при мысли о том, как долго вынесет это его мать. Она не любила деревенскую жизнь, и единственным, что делало ее жизнь в Рейвенхерсте терпимой, был непрерывный поток посетителей, а также его близость к Брайтону.

Его прибытие привело уменьшенный штат прислуги в некоторое замешательство, но ни у нового дворецкого, ни у его жены не возникло ни малейших сомнений на его счет. В беззаботной манере Ивлина он заметил, что, видимо, забыл предупредить их о своем намерении вернуться через несколько дней, и добавил между прочим, что ее светлость присоединится к нему на следующей неделе. Эти новости, по-видимому, ошеломили дворецкого, но миссис Нортон с хозяйственным блеском в глазах тотчас же стала строить планы приема миледи и задавать столько вопросов о количестве слуг, которых миледи намеревается привезти с собой из Лондона, что Кит очень скоро сбежал из дома и направился через парк навестить свою старую няню.

Как он и ожидал, она узнала его, если не сразу же, то в тот момент, когда он заговорил с ней. Она нежно приветствовала его, задала несколько обстоятельных вопросов о его здоровье, напомнив ему о перенесенных в детстве болезнях, о которых он уже давно забыл, и, кивнув головой и неодобрительно прищелкнув языком, признала ловкость, с которой он выдавал себя за Ивлина. Но когда она узнала, что его принудило к этому маскараду внезапное исчезновение брата, то проявила гораздо больше участия к нему, чем любой из трех других заговорщиков.