Под крылом дракона

Все внимание приковывали тонкие губы — то приоткрывающие, то будто стыдливо прячущие влажные клыки.

— Теперь я знаю, что он маленький, ушастый, будто гремлин, и рыжий. А еще жутко нахальный.

Я насупленно шмыгнула носом. Намек Джалу был прозрачнее некуда.

— И во всю тощую задницу у него — свежие шрамы.

Я невольно сильнее вжалась в стул. Сказала, заикаясь:

— Н-нет у меня шрамов…

— Будут, — ласково улыбнулся Джалу. — Я как раз розги замочил.

Чувствуя, как сердце быстро собирает чемоданы и переквартировывается куда-то в область левой пятки, я сделала последнюю попытку вразумить кровожадную рептилию:

— Детей бить нельзя, это аморально!

— Хорошая порка никому не повредит, — философски ответил Джалу, ковыряясь пальцем в зубах, — тем более непослушным детям.

Помусолив кулаками слезящиеся глаза, я жалобно воззрилась на дракона.

Вообще, он был на удивление спокоен после случившегося. Когда я убегала из башни, то мысленно уже прощалась с жизнью, но сейчас шансы на выживание виделись мне все отчетливей.

— Ты… разве не сердишься?

Через секунду я уже пожалела о своем вопросе.

Дракон перестал улыбаться. Глаза его опасно сверкнули. В который раз за день первобытный ужас заставил волосы на затылке встать дыбом. И все же, несмотря на страх, глубоко внутри зазвенел радостный колокольчик — глаза, полные огня и ярости, нравились мне гораздо больше, чем тусклый бессмысленный янтарь, в который они превратились, когда Джалу осматривал развалины сгоревшей библиотеки…

— Сержусь? — сипло переспросил он. — Да я в ярости!

Дракон вскочил со стула, склонился надо мной, крича прямо в лицо. Он судорожно сжимал и разжимал кулаки, скрюченные пальцы тянулись к моему горлу. В какой-то момент показалось, что Джалу ударит меня — такими страшными были его глаза и кулак, как гильотина, занесенный над моей головой. Хотелось испуганно сжаться, но вместо этого я выпятила грудь и изо всех сил зажмурила глаза, решив с достоинством принять заслуженный удар.

— Ты… Ты… — Дракон задыхался, его горячее дыхание опаляло кожу. — Ты почти уничтожил то, на что я потратил половину своей жизни!!! Ты, мелкий недоносок, человеческий выродок, тупая домашняя зверушка!!!

Не выдержав, я разревелась. Слезы просто текли по щекам. Я ничего не могла с собой поделать, кусала воспаленные губы, стараясь сдержать плач, но соленая влага лилась и лилась, словно внутри меня прорвало незримую дамбу. Весь ужас, страх и более всего угрызения совести, накопившиеся во мне за все это время, сейчас рвались наружу, вытекая вместе с горькими даже на вкус слезами."

"Джалу отшатнулся от меня, как от прокаженной. Теперь он смотрел незнакомым, совсем чужим взглядом.

— Больше тысячи лет… — мертвым голосом сказал он.