Под крылом дракона

— Как думаешь, мы выиграем войну?

Этот вопрос сорвался с моих губ сам собой. Я прикусила язык, но было поздно.

Дей ответил не сразу. Казалось, он очень занят нанизыванием на прутик мягкого, все норовящего развалиться кусочка хлеба.

— Не знаю. А какой ответ ты хочешь услышать?

В задумчивости я закусила губу. Дей, хитрый лис, ну кто же отвечает вопросом на вопрос? От этого сомнений становится только больше…

Бог-Дракон, все-таки как же иногда хочется, чтобы кто-то подумал за тебя, решил за тебя — и чтобы это было правильно!

Помню, однажды Дей сказал, что война — это не игра. Сейчас я бы поспорила с ним, ведь и для войны, и для шахмат правила одинаковы: ты либо за черных, либо за белых. Третьего не дано. И если уж ступил на клетку, то обратного пути не будет.

Я сделала выбор, пусть и не по своей воле. О нем красноречиво говорили инквизиторские нашивки на рукавах файтона.

Если империя победит, то вряд ли уже остановится — протянет щупальца, как огромный кракен, и к ледяному Ользару, и к огненному Аббаурту… найдет всех, до последнего дракона.

Поэтому крылатые будут биться насмерть. Отчего-то я была в этом уверена. Ведь даже Джалу, добровольный затворник, превращался в готовую рвануть пороховую бочку всякий раз, стоило мне расшевелить его воспоминания о людях.

Да, драконы не отступят… И если они все же одержат над нами верх, то какое будущее ждет этот мир? Не превратится ли он в алтарь мести, усеянный человеческими жертвами?

Перед глазами всплыла картина: гибкое алое тело, зависшее над крышами домов… струя огня из огромной, как жерло вулкана, пасти… черные обугленные развалины, люди в горящих одеждах…

От привкуса гари, невольно появившегося во рту, к горлу подкатила тошнота.

Даже глупцу понятно: крылатые не станут разбираться, кто прав, а кто виноват. Для них мы все — грешники.

Так ради всего святого, Лис, что ты хочешь услышать?

Я смущенно молчала, сплетая и расплетая пальцы. Дей как ни в чем не бывало деловито обжаривал хлеб.

— Дей…

— Что, Лис?

Медитативный процесс готовки явно прибавил Деймусу благодушия, и, чуть помявшись, я все-таки спросила:

— Почему ты решил стать инквизитором?

На этот раз молчание затянулось надолго. Во влажной темноте леса сипло заухал филин, я поежилась и ближе придвинулась к огню.

— Знаешь, может, это прозвучит глупо или же слишком пафосно, — голос Дея был таким тихим, что едва перекрывал треск горящих веток, — но я хотел быть полезным своей стране. Нынче все заботятся лишь о собственной шкуре и считают это правильным. «После нас — хоть вселенский пожар» — слышала такой девиз? Для меня же все просто: есть угроза, и есть те, кого нужно защищать. Я патриот, Лис. Хотя сейчас почему-то не принято этим гордиться.

— Признайся, ты просто хочешь стать народным героем, — фыркнула я.