Череп под кожей

Вероятно, они занимались остатками еды, которую собирались подать на фуршет. Бакли на ум пришла не самая подходящая цитата о мясе для поминок. В конце концов, он не мог винить гостей за то, что они не отказались собраться за столом с одним пустым стулом.

Они с Гроганом устроились под крышей павильона и принялись ждать, пока покажутся огни катера. Спокойствие, которое таил в себе вечер, дышало соблазном. Здесь, на южном берегу, где очертания материка скрывались от глаз, легко было представить, что остров полностью затерян в толще воды. Что они высматривают мачты корабля, призванного спасти их, фигуры, снующие по террасе, призраки давно умерших поселенцев, а сам замок – своего рода морская раковина с фойе, библиотекой и гостиной, открытой небесам. Его огромная лестница взмывает в небытие, и папоротники и водоросли опутали каждую ступень. Вообще Бакли не отличался бурным воображением, но сейчас намеренно потакал собственной усталости, позволив рассудку колдовать над этой фантазией, пока сам он сидел и осторожно массировал правое запястье.

Голос Грогана вывел его из мечтательного оцепенения. Ни умиротворение, ни красота не трогали его душу: он до сих пор думал о деле. Бакли подумал, что зря понадеялся на передышку, и вспомнил случайно услышанные слова одного детектива: «Ред Руфус относится к расследованию убийства как к любовному роману. Он сходит с ума по подозреваемым. Вмешивается в их жизнь. Живет и дышит делом, ведет себя как фанатик, пока дело не доходит до ареста». Бакли задался вопросом, не это ли стало одной из причин, по которым распался брак Грогана. Должно быть, это очень тяжело – жить с человеком, который бо2льшую часть вечера, как и дня, попросту отсутствует.

Когда Гроган заговорил, его голос звучал так же энергично, как в самом начале допроса:

– Мисс Роума Лайл, кузина погибшей, сорока пяти лет, владелица магазина, бывшая школьная учительница, не замужем. Что поразило вас в этой леди больше всего, сержант?

Бакли попытался вспомнить разговор с Роумой Лайл.

– То, что она была напугана, сэр."

"– Напугана, смущена, пыталась защититься и говорила совершенно неубедительно. Подумайте над ее рассказом. Она признает, что гравюра принадлежит ей, и говорит, что привезла ее на Корси, потому что подумала, будто Эмброуз Горриндж может ею заинтересоваться и проконсультирует ее по поводу ее возраста и ценности. Поскольку он не мнит себя большим знатоком манускриптов начала семнадцатого века, ее надежды оказались слишком оптимистичны. И все же не стоит в это углубляться. Она кое-что нашла, подумала, что это любопытная вещица, и привезла ее с собой.