Череп под кожей

В былые дни жестокость человека к ближнему своему была покрыта мрачным саваном: популярны были душные нездоровые подземные темницы, освещение в которых ограничивалось при помощи узких окон-щелей. Зато современные комнаты для допросов и камеры пыток сияли в свете многочисленных ламп. Технократам, причиняющим боль, хотелось воочию видеть плоды своих стараний. Это место вдруг показалось ей невыносимым. Холод в проходе усиливался. Чтобы не дрожать, ей пришлось напрячь мышцы рук и сжать кулаки. В ее воображении туннель позади них растянулся до бесконечности, и теперь они были обречены нестись по залитому светом проходу как испуганные крысы. Она почувствовала, как капля пота скатилась по ее лбу и попала в глаз, причинив жгучую боль, и прекрасно поняла, что с холодом это не связано. Она заставила себя заговорить, надеясь, что голос ее не выдаст:

– Мы можем уйти отсюда? Я чувствую себя как вуайеристка.

Айво добавил:

– А я замерз.

Кларисса тут же подключилась и театрально задрожала. И тогда впервые заговорил сэр Джордж. Корделия задумалась, в том ли дело, что ее органы чувств перестали работать должным образом, или в том, что эхо странным образом отражалось от низкого потолка, но его голос звучал совершенно иначе:

– Если моя жена удовлетворила свое любопытство, вероятно, мы можем идти. – Он вдруг дернулся вперед и, прежде чем они догадались, чего ожидать, поставил ногу позади открытого люка и пнул его. Люк с шумом захлопнулся. Стены как будто вздрогнули, и пол затрясся у них под ногами. Должно быть, все они завизжали, но их слабые вскрики утонули в вибрирующем реве. Когда он затих, все молчали, а сэр Джордж развернулся и направился к выходу.

Корделия оказалась впереди остальных. Страх и отупляющая боль, которая была сильнее страха и только обостряла клаустрофобию, толкали ее вперед. Даже склеп с аккуратным оссуарием казался приятнее этого ужасного места. Она наклонилась и подняла аккуратно сложенный бумажный прямоугольник почти инстинктивно и без любопытства, даже не перевернув его, чтобы посмотреть, написан ли на нем адрес. В резком свете единственной лампы аккуратно нарисованный череп и напечатанная цитата были прекрасно видны, и она поняла, что с самого начала знала, что именно перед ней.

Твоя смерть предопределена; таковы последствия убийства.

Значенья не имеет ни безлюдье, ни праведника вздох,

Когда известно, что черные дела лишь смерть способна излечить.

Не вполне точно, подумала она: несомненно, в начале должно стоять «моя» а не «твоя», – но смысл был предельно ясен. Она засунула записку в карман рубашки и повернулась, дожидаясь остальных и пытаясь вспомнить, кто где стоял, когда выключился свет. Естественно, все произошло именно здесь, в том месте, где туннель изгибался.