Под доброй улыбкой зла

Сейчас подгибать ноги не хотелось, Власта их вытянула.

– Антон ходил к нотариусу? – Мама поправила подушку под головой.

– Не знаю. Думаю, что ходил. Его вопрос наследства волнует. – Власта не хотела, чтобы это прозвучало осуждающе, но вышло именно так.

– Мы с папой мечтали, чтобы вы были друг для друга поддержкой.

– Ты считаешь, что я способна бросить Антона в трудную минуту?

Время для ссор было неподходящее, Власта постаралась сбросить нарастающее раздражение, глядя на бледное мамино лицо.

– Мам, ты же знаешь, я сделаю для Антона все, что смогу. Но уверяю тебя, он и сам в состоянии за себя постоять. Не внушай себе, что он беспомощный. Это не так. У него хорошая коммерческая интуиция, он умеет налаживать контакты. Он не пропадет без Лизиных денег.

Власта хотела сказать, что преодоление трудностей брату будет только полезно, но не стала. Слишком бледным было мамино лицо, чтобы говорить что-то подобное.

– Я утром позвонила Косте Евсееву. Это парень из Мишиной группы, у которого мы с Лизой познакомились.

– Я помню Костю. Они с Мишей иногда за тобой заходили.

Слушать про Костю маме едва ли было интересно, но Власта продолжала:

– Сказала ему, что Лиза умерла. Он так перепугался, что мне стало противно. Наверное, боится, что я о нем полиции расскажу. Хотя я не понимаю, чего бояться. Сказал, что сто лет Лизу не видел и знать о ней ничего не хочет.

– С полицией мало кому охота связываться.

– Это точно. Но не до такой же степени! Лиза когда-то ему нравилась. Антон у него ее увел.

– Прошло много лет, – мама опять поправила подушку.

– И все-таки… Странная реакция. Непонятная.

– От неприятностей всем хочется держаться подальше. И вспоминать о девушке, которая когда-то тебя бросила, не доставляет удовольствия. Ничего странного тут нет.

Все, что говорила мама, было правильно, но Власта опять почувствовала себя одинокой рядом с ней.

– Если Лиза действительно написала завещание… Не представляю, кто это мог быть! Мне казалось, что я для нее самый близкий человек.

– Так и было, – поддакнула Власта.

– Я действительно делала для нее все, что могла. Собственные родители ей не очень-то помогали, только я!

Это было правдой. Лизины родители, как и Антон, мечтали отдать Игорька в какое-нибудь соответствующее дорогое заведение.

Мама опять говорила все правильно, и снова Власте показалось, что с каждым маминым словом она становится еще более одинокой.

Умерла молодая женщина, а всех, даже тех, кто относился к Лизе очень хорошо, больше волнует собственная судьба, чем эта нелепая смерть.

И Власту, если быть совсем честной, больше всего волнует собственная судьба.

И в этом было что-то отвратительное и безнадежное.

– Все-таки я не понимаю, куда мог деться блокнот.