Под британским флагом

Кто из них прав — сказать не могу, но точно знаю, что у англичан были ранены четыре генерала, включая командующего Ральфа Эберкромби, который через неделю умер. Говорят, толковый был военачальник, выигравший несколько сражений. Особенно отличился, вешая восставших ирландцев. Уверен, что жители Изумрудного острова, в первую очередь родственники казненных, будут больше всех горевать, узнав о смерти героя.

92

С берега весь день дует южный ветер. Дует ровно, без порывов. Несет раскаленный воздух, который словно бы высасывает влагу из открытых участков тела, даже тех, что в тени. Наверное, сейчас градусов сорок выше нуля, если не больше. Термометра у меня нет, поэтому точно сказать не могу. Я стою на шканцах на правом борту, в тени от крюйселя, и смотрю в подзорную трубу на четыре купеческие судна, убегающих от нас на запад. Это полакры «Бонапарт» и «Жозефина» и требаки «Дева Ниеги» и «Блаженство». Нам о них рассказали местные рыбаки. Суда стояли в порту Александрия под защитой береговой артиллерии. Привезли снабжение французской армии и не успели смыться до прихода англичан. Их не «вырезали», не считая нужным терять людей. Деваться этим судам некуда. Все равно попадут в плен вместе со сдавшимся гарнизоном города. В темную ночь на девятое июня при свежем южном ветре купеческие суда попробовали проскочить между английскими кораблями, блокирующими порт. Если бы в составе блокадного флота были только линейные корабли, им бы это удалось. Вместе с корветом «Хороший гражданин» за ними гонятся бриги «Порт Маон» и «Победитель».

Поняв, что не удерут, обе требаки поворачивают в сторону берега. Наверное, надеются оторваться на мелководье, потому что обе в балласте. Только вот и оба брига в балласте. Как старший по званию, я приказываю поднять сигналы бригам, чтобы преследовали требаки. Корвет продолжает гнаться за полакрами, которые тоже в балласте, но большего размера и потому стоят дороже. За три с лишним месяца блокады это будут первые наши призы. Когда дистанция сокращается до одной мили, я приказываю комендорам погонных орудий открыть огонь. Надо спешить, потому что часа через полтора станет темно, а поскольку ночь будет безлунная, есть шанс упустить добычу. Французы тоже знают, что ночью возможность улизнуть резко повысится, поэтому не обращают внимания на наши ядра, пока одно из них не срывает главный парус на бизань-мачте отстающего «Бонапарта». Минут через пять такая же участь постигает и главный парус на грот-мачте. Скорость полакра резко падает, а вместе с ней и французский флаг с грот-мачты.

— Принимай приз! — приказываю я мичману Роберту Эшли, умудрившемуся провалить первый экзамен на лейтенанта.

Впрочем, не сдали почти все, кто пытался.