Под британским флагом

Я спросил у гробовщика — веселого, пьяненького мужичка — кто лучший портной на этой улице? Гробовщик лучше всех знает, кто и что оставит после себя в этом мире. Он посоветовал портного со скромной вывеской над входом, старого еврея, работавшего в самом конце улицы. Вы не поверите, но скромные евреи бывают и даже доживают до старости. Я пообщался только с ним, но мистеру Тетерингтону не обязательно это знать.

— Кто спрашивал? — закипая, интересуется хозяин дома и опять сам отвечает: — Джон Хедгер, больше некому!

— Он не представился, — говорю я.

— Хорошо, я готов заплатить за твой сад пятьсот фунтов стерлингов, — таким тоном, будто осчастливливает меня, произносит Джеймс Тетерингтон.

— Мой отец заплатил намного больше, — сообщил я, хотя понятия не имел, во что обошлась смерть мистеру Хоупу.

— Он заплатил так много за дом, от которого остались одни головешки! — возмущается мистер Тетерингтон.

— Сад, который принес в прошлом году почти сто пятьдесят фунтов, продать за пятьсот?! — возмущаюсь и я. — Вы меня за идиота принимаете?!

— Не сто пятьдесят, а сто тридцать! — уточняет он, опровергая самого себя. — И, к тому же, я приютил тебя, оплатил лечение…

— Я возмещу вам все расходы, как только выздоровею окончательно, — холодно, изображая презрение к такому поведению, цежу я сквозь зубы.

— Я не это имел в виду! Конечно, ты мне ничего не должен, забудь! — горячо оправдывается он.

Да уж, прослыть жлобом, который обобрал сироту-погорельца — это в провинции, где каждый на виду и все и всё знают, наглухо закрыть двери в порядочные дома.

— Я готов заплатить шестьсот фунтов, даже шестьсот пятьдесят! — продолжает он торг.

— Тысяча, — твердо произношу я, — и ни фунтом меньше.

При этом улыбаюсь про себя, представив, что сделал бы со мной мистер Тетерингтон, если бы узнал, что у меня нет никаких прав на этот сад!

Но он не знает и повышает:

— Семьсот. Большего этот сад не стоит.

Я все-таки уступил немного, уколов напоследок:

— Девятьсот, а сотня пойдет в уплату расходов на меня.

— Ты мне ничего не должен, — произнес как-то вяло мистер Тетерингтон и облегченно вздохнул.

Как догадываюсь, я сильно продешевил. Мог бы выжать больше тысячи, если бы постарался. Наверное, совесть мешала, потому что продавал чужое. Да и девятисот фунтов хватит на покупку одномачтового судна водоизмещением тонн двадцать пять-тридцать, а тех небольших денег, что спрятаны в жилете — на регистрацию и снаряжение его и прочие расходы. Жалею, что потратил так много на закупку товаров в Лондоне. Мог бы сейчас купить крепкое вместительное судно и не думать, чем зарабатывать на жизнь в этой эпохе. Вдвойне обидно будет, если узнаю, что шхуна утонула или была захвачена корсарами. Ладно, что сделал, то сделал.