Под боссом

— Нравится тебе так, стерва брыкливая? — раздается прерывистое шипение мне в ухо. Оторвав рот от подушки, я мычу «нет» и в ту же секунду получаю звонкий шлепок по ягодице.

— Не ври.

Тут меня переклинивает, я отвожу руку назад и от души царапаю мускулистую задницу ногтями. Серов глухо шипит, а в ответ я начинаю сильнее ерзать под ним и несколько раз бью в грудь локтем. Его рука стискивает мои волосы, зубы обхватывают мочку уха.

— Блядь, да. Сопротивляйся, стерва.

Какой извращенец. Эта мысль посылает новую приток крови к животу, и я, зажмурившись, достигаю второго за последний час оргазма. Кирилл следует за мной с отрывом в пару секунд. Так-то, скорострел.

Он падает на кровать рядом со мной, но его лица я не вижу, потому что он разворачивает меня к себе спиной и… О боже! обнимает. Я не могу ни вздохнуть, ни пошевелиться, и вытаращив глаза, разглядываю стену. Если извлечь из грудной клетки мое сердце, то оно наверняка походит на подтаявшее эскимо. Ох, уж эта его обезоруживающая хамоватая нежность. Мог бы, между прочим, и про контрацепцию спросить, прежде чем нашпиговать меня литрами своих головастиков. Хорошо, что я пью таблетки.

— Эта подушка с эффектом памяти? — звучит из-за спины через минуту."

"— Почему ты спрашиваешь?

— На нем осталась вмятина от твоего лица.

Ой, ну что за придурок. Я начинаю раздраженно ерзать, пытаясь высвободиться, но кольцо рук сильнее сжимается на груди.

— Тсс, брыкливая. Давай еще полежим.

Вот как он это делает? Пара насмешливых фраз, и я веду себя как младенец, которому в рот сунули любимую мамину сиську — успокаиваюсь и начинаю довольно сопеть.

Через пару минут меня даже начинает клонить в сон, но звук раздавшегося телефонного звонка отрезвляет. Имперский марш? Такой мелодии у меня ни на кого не стоит. Шесть кубиков с чпоканьем отлепляются от моей спины, член перестает таранить ягодицы, пружинит матрас — Кирилл встает. А ну да, это его телефон звонит. Слышится шорох ткани и звон пряжки, следуют шлепки удаляющихся шагов и звук разговора. Я перекатываюсь на спину и сажусь. И что все это значит? Я имею в виду, то что произошло, и вот эти постсексовые обнимашки? Конец войне и начало романтике? У Серова несносный характер, он не в моем вкусе, а я через полтора месяца уезжаю.

Шлепанье босых ног заставляет меня повернуть голову. Ох, одиннадцатый айфон. Даже несправедливо, что все это мускулистое великолепие каждый день прячется под костюмом. Кирилл секунду смотрит на мое лицо, две — на соски, после чего, наклонившись, поднимает с пола брюки. Я молча наблюдая, как он одевается, чувствуя, как воспрявшая женская гордость вновь протестует. Все должно было произойти не так. Не знаю, как, но не так точно.

— Мне нужно ехать, — говорит Кирилл, застегивая пуговицы на рубашке. — Срочные дела.