Почувствуй это снова

Они с моим отцом пожимают руки, после чего Мот берет мои пакеты, и мы спешим в сторону машины.

Едем поначалу молча. Я осмысливаю то, что натворила. Расстроила. Огорчила родных людей! Ругаю себя, как всегда это делаю. Злюсь! Ну как же так–то! Тяжесть на душе каменная. Следом заставляю усилием воли успокоиться. Это было твердое решение, я предупреждала, что поеду к Матвею. Они не восприняли всерьез. Думали, что заберут и всё станет как раньше.

– Как ты себя чувствуешь? – повторяет Матвей самый популярный за последние дни вопрос.

– А ты? – перевожу тему.

Смотрю на его лицо внимательно. Ран нет, но следы избиения, если приглядеться, заметны. Синяки, чуть опухшее веко. Зеленоватое пятно на лбу. Я вижу всё это, пропускаю через себя. Я действительно хочу знать, как он. Мой любимый человек.

– Лучше, – слегка улыбается. – Вчера отоспался. Хотел приехать, хоть в окошко на тебя посмотреть. Но вырубился мертво.

– Я так и подумала.

Его лишь вчера вечером выпустили. Натерпелся там.

– Проснулся от сообщения, что тебя выписывают. День тут же заиграл яркими красками. Но спешил так, даже не побрился.

– Это ерунда.

– Дома бардак, я не успел убраться. Не обращай внимания, окей?

Да какая вообще разница! Уберемся сами, когда силы появятся! Осмелев, ладу ладонь на его бедро, поглаживаю.

– Ты мне всё сегодня расскажешь. Вообще всё, в подробностях, понял? – ругаюсь.

У самой слезы наворачиваются, истерика хватает за горло, ломая голос, превращая его в жалкий, просящий. Я сжимаю губы, резко замолчав. Кусаю их, дабы упокоиться. Страшно за него было. Всю неделю там. Не то слово, как страшно.

– Переживала, что ли? – подкалывает. На дорогу смотрит. Напряжен, это заметно.

Тоже переживал. Но хорохорится.

– Ты мне очень нужен, – повторяю фразу, которую уже говорила ему сотню раз.

Вряд ли ее можно заездить. Не в нашем случае. Кожу сильнее покалывает. Я его так сильно люблю, что дышу с трудом, просто находясь рядом после разлуки. Мало его. Хочу больше. Жить с ним, спать с ним, любить его.

Он до безумия мне нравится. Я не просто к нему домой еду, а парю, сидя на пассажирском сиденье.

– Понял уже, – говорит Матвей.

Бросает взгляды снова и снова.

– Что–то не так? – открываю зеркальце, проверяю лицо. Глаза диковатые, кожа бледная, под глазами мешки. Супер. Но что поделаешь?

– Ты красивая, – говорит он.

– Что? – улыбаюсь широко. – Ты шутишь сейчас?

– Неа. Красивая, как мне нравится. И вся моя. Но пока еще не привык, хояется всё время смотреть.

Волоски поднимаются от удовольствия. Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза. Молчу, улыбаюсь. То ли еще будет, Матвей. Подожди только.

Дома, поздоровавшись с бабушкой, первым делом направляюсь в душ и долго отмываюсь после больницы. Потом мы втроем обедаем и расходимся по комнатам.