Почти счастливые женщины

Сначала застукали Валеру, когда тот вывозил потихоньку барахло среди ночи. Потом отомстила Катя, в его отсутствие продав оптом какому-то узбеку в полосатом халате рулоны тканей и несколько магнитофонов. Деньги, естественно, Катя присвоила."

"Олины родители били посуду, стоял постоянный ор, соседи вызывали милицию, Даша пряталась в туалете, Оля, тщетно пытаясь убедить родителей угомониться, не выдерживала и сбегала из дома. Софья жалела ее и предлагала пожить у них, пока все устаканится.

Зареванная Оля объясняла, что если ее там не будет, то Катя с Валерой точно поубивают друг друга.

«Как жалко девочку! – сетовала Софья. – Какие мелкие, ничтожные люди! Кошмар!»

Из-за всех домашних проблем у Оли начались головные боли, и, как это часто бывает, ее роман отошел на второй план. Какой уж тут роман, когда по дому летают тарелки!

К Новому году все успокоилось – квартиру наконец разменяли, и Оля с Катей переехали в соседний переулок, в маленькую двухкомнатную квартирку с окнами, выходящими в темный узкий двор. Валера отбыл в новый район, в Теплый Стан – далековато, зато квартира новая и просторная. У них с молодой пассией были большие планы.

После переезда Катя впала в отчаяние. Бродила по маленькой темной квартире, натыкалась на углы и неразобранные коробки, чертыхалась, безостановочно плакала, крыла бывшего и его молодую и пила. Сначала понемножку, по пару рюмок коньяку на ночь. А потом все больше и больше.

Бедную Катю уволили, а через два дня ее еле успели вытащить из петли – по счастью, из школы вернулась Оля.

Катю положили в больницу. Вернее, в лечебницу для психиатрических больных.

Оля навещала мать по воскресеньям. От Алиной помощи отказывалась – было ясно, что ей неудобно перед подругой.

Теперь они снова жили вдвоем с Дашей, только теперь все изменилось – денег не было, тоска – хоть вой.

Как-то Оля обронила, что с матерью, видимо, дело серьезное и вряд ли она вернется в прежнее состояние.

Аля растерялась и ничего не спросила, было неловко.

И как было жаль бедную Олю! Чтобы все так и сразу! Кстати, Леннон тоже пропал. Писать и звонить перестал – как отрезало.

Хорошо, что Оля не так страдала по этому поводу – просто было не до того.

Десятый класс обещал быть сложным: подготовка к поступлению в вуз, предчувствие новой, взрослой жизни.

Аля корпела над учебниками и размышляла, в какой институт подавать документы. Мечтала об университете, журналистике. Классная руководительница отговаривала:

– Ой, Добрынина, зря. Зря ты туда собралась. Во-первых, там одна золотая молодежь, а ты в этот коллектив не впишешься, ты у нас с другой планеты. Во-вторых, там же одни блатные, Аля, просто так никого не берут. Нет, есть, конечно, процент людей с улицы, но ничтожный – рабфак, отслужившие армию.