Почти счастливые женщины

Появилась и чуть сонная, с блуждающими глазами хозяйка. Вывалился Олег, слегка помятый и очень громкоголосый.

Запахло подгоревшим кофе – какая-то бледная девица в драных джинсах варила его в турке и, конечно же, не уследила."

"Табачный дым не просто витал в воздухе – он стоял, плотный, слоистый, тяжелый. За окном уже было темно, музыка по-прежнему гремела, кто-то танцевал, кто-то дремал, кто-то спал прямо в кресле.

Во всей квартире царил полумрак и все, как полуслепые, натыкались друг на друга. Кто-то дергал дверь в туалет и крыл закрывшегося последними словами. Входная дверь постоянно хлопала – кто-то уходил, кто-то возвращался. А кто-то приходил. Только не тот, кого она так ждала. Выходит, все зря? Зря она пошла на конфликт с бабушкой, зря обидела Юру.

«Пора домой, – решила она. – Как говорит Оля, ловить мне здесь нечего».

Пьяненькая Оля натужно улыбаясь, помахала ей.

Уйду по-английски, не прощаясь. Да и с кем, собственно, прощаться? Оля дремала в кресле, Олег ушел в спальню. А все остальные – совершенно чужие люди. Вот и погуляла. Получи! Не твои это друзья и не твоя компания, нечего делать вид, что ты здесь своя и тебе все здесь нравится. Как бы ты ни старалась, что бы ни надевала и как бы ни красилась, ты здесь чужая.

Аля взяла сумочку и тихо вышла за дверь. Кнопка лифта горела красным огоньком, лифт урчал, как старый, уставший кот, бухал железками и медленно, с неохотой полз наверх.

«Устала, – подумала она, прислонившись к стене. – Почему я так устала? Скорее бы на воздух, продышаться, выдохнуть весь этот дым, тошнотворный запах пролитого спиртного, жженого кофе, табака и пота. Пройдусь по бульвару, а уж потом… На Голгофу».

Объяснение с Софьей Павловной не обещало ничего хорошего. Весь Алин пыл и смелость моментально испарились, как не было. Внутри что-то дрожало и трепыхалось, как вялое тело снулой рыбы. Страх, вот что это было. Страх и стыд.

Из Олиной квартиры по-прежнему доносились взрывы смеха, только теперь они были более приглушенные.

И тут двери лифта открылись. Перед Алей стоял он, Максим Родионов. Невероятно красивый, со знакомой, слегка презрительной, кривоватой усмешкой и каким-то трагизмом во взгляде.

Аля вздрогнула и замерла, намертво прилипнув к прохладной стене.

Он смотрел на нее с недоумением, и в его усталых и равнодушных глазах читалась такая скука, что Аля совсем потерялась.

Максим сдвинул брови, видимо, вспоминая, где же он видел эту девицу: вроде знакомое лицо.

– Привет, – выдавила Аля. – Не узнаешь?

– Что-то знакомое, но… извини. Мы раньше встречались? Здесь, у Лобановой?

– Нет, не здесь. Мы встречались на даче. На твоей даче в Кратове. Я внучка Софьи Павловны, подруги твоей бабушки Муси. Мы жили у вас летом. Немного, недели три. А ты злился! – Аля вымученно улыбнулась.