Почти счастливые женщины

И делать ничего не хочет:

– Лежит как королева, а ваша, простите, Софья Павловна, дурочка, прыгает вокруг и исполняет ее капризы! А с ней, с нахалкой, надо построже!

– Я все знаю, Верочка, – вздыхала бабушка. – И про эту Олю, и про свою внучку. Только «построже» моя Аля не умеет. Да и вообще она у меня слишком жалостливая и слишком наивная. Просто из девятнадцатого века девочка. И как она будет жить, когда меня не станет?

– О плохом не думайте! – принималась утешать бабушку медсестра. – Но по правде, – она перешла на шепот, – изводит эта дрянь вашу внучку! Вот вам крест, что все именно так!

– Знаю, – отвечала бабушка, – все знаю, моя дорогая. И, кстати, через четыре дня эта отсюда уберется. Такая договоренность и мое жесткое требование. Ольге надо учиться жить самостоятельно. Не из таких передряг люди выскакивали и вытаскивали себя! Здесь только характер! Вы человек опытный, как вы считаете, она сможет сама?

У Али перехватило дыхание.

– Сама? Да разумеется! А как инвалиды-колясочники справляются, спинальники? Живут одни, выезжают на улицу, в магазин? Я таких повидала, поверьте! В военном госпитале работала, туда ребят из Афгана привозили. И таких, от которых половина осталась! Приспосабливаются, живут."

"А ваша Оля… Ну да, с палкой! И то на пару месяцев, не больше. Ребра зажили, рука тоже. Про остальное и говорить нечего! А будет одна – встанет еще быстрее! Вы мне поверьте, моя дорогая! А на массаж к ней я могу ходить, мне деньги не лишние! Дочка у меня разведенная, двое детей. Муж, паскуда, алименты не платит. Алкаш чертов, чтоб ему! А она, дура, все по нему рыдает… Какие мы, бабы, дуры! Радовалась бы, что ушел! Так нет, все страдает! Работает на полставки, лестницы в поликлинике моет. Я ее пристроила. Младшенький все время болеет, так мы с ней меняемся – не садовский он. У всех свои беды, Софья Павловна, – невесело закончила она.

– Это я знаю, – ответила бабушка.

Через четыре дня! Але стало стыдно, но она почувствовала облегчение. Она и вправду страшно, дико устала. Сначала больница на другом конце города – возвращалась и просто падала с ног. Потом здесь, дома.

Аля убрала Олину квартиру, закупила продуктов, сказала, что будет приносить готовую еду. Отвернувшись к стене, Оля молчала. Аля видела, как вздрагивают ее плечи, и становилось невыносимо стыдно, так стыдно, что сердце пекло.

Оля резко повернулась к ней. На ее лице блестели крупные слезы:

– Ты ведь не бросишь меня, Алька? Поклянись, что не бросишь! Ради нашей дружбы, ради всего?

Конечно, Аля поклялась.

По Олиной просьбе поехала к той на работу, отвезти больничный лист. И еще «приятный» сюрприз. Девушка, сидевшая на Олином месте, на просьбу передать больничный отправила ее в кабинет заведующей.