Почти семейный детектив

Дзеткевича не было.

— Где этот придурок? — спросил Галицкий, заходя в кабинет директора, где обосновался бледный до зелени Горенко. — Девушка, принесите нам еды какой-нибудь, — обратился он к Аксане. — Есть хочется, сил нет.

— Какой еды? — пискнула та.

— Любой. Посытнее. Свиную отбивную на кости, жареной картошки с лисичками, хлеба побольше.

— И драников со сметаной, — вставила Ганна, которую, впрочем, немного смущал явно пребывающий в ярости Гарик.

— Натрахались так, что аппетит проснулся? — заорал тот, едва за Аксаной закрылась дверь. — Вы вообще оба что себе позволяете? Я вам что, холоп, дерьмо тут разгребать, пока вы в постели кувыркаетесь?

— Не ори, — миролюбиво сказал Галицкий.

— Что не ори? — Гарик заводился все сильнее и сильнее. — Я от тебя, Галицкий, уйду к чертям, ты меня достал.

— Да ну? — Ганна заметила, что Илья тоже зло изогнул бровь. — И куда переквалифицируешься? В управдомы?

— Найду куда. На тебе одном свет клином не сошелся.

— Тихо, — встряла Ганна. — Гарик, не сердись, пожалуйста. Мы не в гостинице задержались так долго.

— Да ну? А куда вас занесла ваша эротическая фантазия? Небоскребов тут вроде нет.

— Не хами, тебе не идет. Мы были на месте происшествия.

— На каком таком месте происшествия?

— Наталью Ванюшкину убили. Прямо в момент телефонного разговора с Ильей.

— Ничего не понял, — признался Гарик, но лицо его с мертвенно бледного сменилось на нормальное. — Какую Наталью Ванюшкину?

— Маму Вальки. Ну, Вольдемара Краевского. Помнишь, я утром рассказывала, что к ней позавчера заходила.

— Ну, — тупо сказал Гарик.

— Ну вот. Мы ей позвонили, чтобы кое-что уточнить, а пока она с Ильей разговаривала, к ней в квартиру кто-то пришел. Убийца пришел, понимаешь?

— Нет, — честно признался Гарик. — Какой убийца?

— Да откуда мы знаем, какой? — теперь уже рассердилась Ганна. — Илья по телефону услышал, что ее убивают, и мы туда поехали.

— Господи, да зачем? Вам что, приключений на задницу мало?

— Долго объяснять. — Ганна махнула рукой. — В общем, пришлось вызывать милицию, давать показания. Мы поэтому задержались. Так что не ругайся.

— Господи, с вами не соскучишься. — Гарик упал в кресло и прикрыл лицо руками. — Мало вам своих неприятностей, так вы еще все время в чужие влезаете, как нарочно.

— Ладно, давай без нравоучений, — сухо сказал Галицкий, который еще не совсем простил компаньона за крик и дерзость речи. — Давай ближе к делу. Дзеткевич где?

Открылась дверь, вошла Аксана, а следом за ней два официанта с подносами, ломящимися от еды. Галицкий хрюкнул от вожделения, схватил кусок домашнего ржаного хлеба и вонзил в него зубы.

— Хочется верить, что пробили по нужной кассе, — заметил он. — Боже мой, до чего же вкусно.