Почти родные

А если нет, подскажу ему, как будет лучше. Но, когда я вижу Ковалёва не кухне, весь запал дерзости испаряется.

– Доброе утро, – произносит Андрей, заметив меня, и кивает на кофемашину. – Будешь?

Отрицательно качаю головой, наблюдая, как он подходит к открытому окну и убирает с подоконника пепельницу и сигареты.

Ковалёв… курит? Что-то новенькое. Никогда не видела его с сигаретой в руках.

– Ты же фанат здорового образа жизни…

– Балуюсь иногда. Только об этом никто не знает. Лишь ты и я. Договорились?

Намекает на вчерашний поцелуй? Чтобы я и о нем тоже помалкивала?

– Ты вечно меня сдавала матери, после чего я нехило огребал. А ты получала ответки.

– Я не собиралась никому об этом говорить, – показываю на сигареты.

Впрочем, как и о поцелуе. Даже девчонкам ничего не скажу. Они бы посмеялись надо мной и покрутили пальцем у виска. Потому что мы с Ковалёвым с детства только и делали, что задевали друг друга. А теперь… Ну вот! Снова думаю о том, что мы целовались!

– Курение и спорт не совместимы. Выбери что-то одно.

Я очень заблуждалась, что наши отношения изменятся после того танца в клубе и поцелуя в тренажерном зале. Андрей все так же раздражает.

– Торопишься? – вдруг серьезно спрашивает он, не ответив на мою колкость.

Причем уже не первый раз. Ничего не понимаю!

Встряхнув запястьем, смотрю на часы.

– Минут десять есть.

Лицо Ковалёва может не выражать абсолютно никаких эмоций. Он не покажет их ни интонацией, ни жестом. Не даст понять, чего от него ждать в следующее мгновение. Вот и вчера застал врасплох тем, что поцеловал. Хотя… я до сих пор не уверена, кто первым потянулся навстречу.

Подхожу к холодильнику и достаю йогурт. У меня слишком развито ассоциативное мышление. Теперь всегда, когда Андрей будет рядом и посмотрит на меня, я буду вспоминать его руки на своем затылке и наш поцелуй. И рада бы не думать об этом, но пока не знаю как.

– Яна… – Андрей преграждает мне путь. – Я вчера потерял над собой контроль. Больше подобное не повторится.

Вот как. Не стал ходить вокруг да около и делать вид, что ничего не произошло. Хвалю. Только не за то, что не повторится.

Андрей с детства не может меня терпеть. Представляю, как наутро он раскаивался, что переступил черту. Проблема в том, что я испытываю другие чувства. И осознание этого отзывается внутри новой волной раздражения.

– Что именно? – Беру ложку и сажусь за стол. – Танец или поцелуй?

Поразительно, что я тоже говорю ровно, потому что внутри все бурлит от эмоций.

– Ни то, ни другое."

"– Жаль, – наигранно вздыхаю. Но чего стоит сохранять сейчас беспечный и невозмутимый вид! – Кстати, мне понравилось, как ты целуешься. – Отправляю ложку с йогуртом в рот и чувственно ее облизываю.