Почти 15 лет

Всё остальное — не сказал.

Макс, помолчав, спросил:

— Ты очень устал, да?

Это было так проницательно, что Слава даже испугался: неужели часть своей мысленной тирады он всё-таки сказал вслух?

Он поднял взгляд на Макса, тот смотрел открыто и сочувствующе.

— Кажется, да, — признался Слава.

— Хочешь закончим прямо сейчас? Я сяду за руль, отвезу тебя домой.

Слава запротестовал:

— Нет, это я должен отвезти тебя домой.

— Почему ты? — не понял Макс.

— У меня машина. Я приехал за тобой, увез, теперь должен вернуть.

Макс, улыбнувшись, покачал головой:

Слава обессиленно посмотрел на него и сдался:

— Ладно. Хорошо. Но в одиннадцать, не сейчас.

Макс, похоже, обрадовался:

— А пока, расскажи что-нибудь ещё, — попросил Слава. — Я очень хочу послушать что-нибудь психически здоровое.

— Ну… Мои родители знают, что я гей, и в целом, они не возражают…

— Ахренеть, — выдохнул Слава. — Давай ещё.

— В детстве на меня редко кричали.

Слава, рассмеявшись, отнял руку от капота, заправил выпавший шнурок обратно в кроссовку, а когда снова положил ладонь на автомобиль, их с Максом руки случайно соприкоснулись кончиками пальцев — они тут же одернули их, в смущении глянув друг на друга.

Времени искать зеленый корректор не оставалось: в восемь утра начинался рабочий день. Вернувшись в спальню, где в его постели всё ещё лежал голый иранец, Лев, проходя к шкафу, бросил мимоходом грубое: «Вставай».

Тахир завозился, потягиваясь и сминая простыни, и Лев, подняв с пола его рубашку, кинул её на постель, попав ровно в парня.

— Вставай! — нетерпеливо повторил он.

Прилетевшая в лицо рубашка взбодрила Тахира и он, растерявшись, спросил:

— Ты чего такой злой?

Лев, затягивая ремень на брюках, возмущенно выговаривал:

Тахир, улыбнувшись, только пожал плечами:

— Да ладно, это же прикольно.

Лев вспылил ещё больше:

— Что прикольного? Ты считаешь, я хочу оповестить всех, что у меня был секс? Мне же не четырнадцать!

Застегнув рубашку на все пуговицы, он долго пытался поставить воротничок таким образом, чтобы тот закрывал засос, но как ни старался, получалось скрыть только наполовину. Тахир, тем временем, натягивал на себя одежду, довольно поглядывая из-под длинных ресниц: видимо, страшно собой гордился.

В подъезде, пока Лев запирал дверь, Тахир, опершись на перила, спросил:

— Увидимся сегодня вечером?

Лев хотел ответить: «Нет». И ответил бы, если бы не чертово солнце. Из подъездного окошка, расположенного точно под потолком, пробивались солнечные лучи и полосками света падали на лестничную площадку. В одной из таких полосок стоял Тахир: прищурив один глаз, он бесхитростно смотрел на Льва снизу-вверх, скривив губы в полуулыбке, и этим выражением лица очень напоминал Славу.