Почти 15 лет

— Да, заняться больше нечем, — ответил Лев, оглянувшись на Славу. — Мики с тобой?

Слава тут же подорвался:

— Что за «м-м-м да»?

Пелагея, услышав его, начала оправдываться:

— Ты не уверена! — возмутился Слава, вырывая телефон из рук Льва.

— Он никогда не спит в час ночи, он подросток!

Пелегая сделала строгий голос, как чья-то мама. Ну, не чья-то, а Юлина, по всей видимости. Каждый раз Слава с трогательностью вспоминал, что дочь Пелагеи зовут также, как его сестру.

Своим «мамским», не терпящим возражений тоном, Пелагея сказала:

— Ты полагаешь, что я, взрослая женщина, жена и мать, занимаюсь укрывательством подростка?

— Думаешь, я бы стала говорить, что он тут, если бы его тут не было?

Она так убедительно звучала, что Слава не нашёл сил сказать: «Думаю, да». А именно так он и думал.

— Надеюсь, что нет, — выговорил он.

Слава сердито посмотрел на Льва. Тот развел руками.

— Нет, — буркнул он в трубку. — Спасибо, пока.

И, отключив вызов, вернул телефон Льву.

Слава не хотел кричать, но само получилось. Он нервничал, он злился, он не понимал, что происходит. Зачем они пытались убедить его в том, что, как он был уверен, вообще не являлось правдой?

Лев повёл себя неожиданно: подойдя к Славе, приобнял одной рукой, успокаивающе коснулся губами виска, а затем набрал номер Мики. Слава, опершись на плечо мужа, не мигая следил за экраном.

У Славы чуть не остановилось сердце.

— Мики! — с облегчением выдохнул он. — Что ты делаешь?

— Сплю, — незамедлительно ответил мальчик. Тут же поправился: — Спал.

На фоне что-то подозрительно прошелестело. Прислушавшись, Слава спросил:

— Это что, машина проехала?

— У меня окно открыто.

— Ты… ты точно в порядке?

— Я переживал за тебя.

Слава знал, что Мики его поймёт. Он тоже чувствует связь.

Они так оказались на той крыше одиннадцать лет назад: Слава хотел выскользнуть из квартиры, пока Мики спал, он действовал со шпионской точностью, но мальчик всё равно проснулся: ровно в тот момент, когда Славина рука коснулась дверной ручки. Увидев заплаканные, встревоженные глаза, Слава сошёл с ума: решил, что Мики нужно забрать с собой.

Мики не помнил, как Слава напоил его таблетками. После пробуждения он не помнил никаких событий, кроме Юлиной смерти. У него было тяжелейшее отравление, которое Лев теперь припоминал словами: «Мики — ебнутый. Кстати, знаешь почему?».

Это умерщвляло большинство бесед о воспитании Мики ещё в зачатке.

Слава не знал, что говорить после такого напоминания. И не говорил ничего, позволяя насилию случаться.

Теперь он сообщил Мики: «Я переживал за тебя», как бы имея в виду: «Так, как переживаем друг за друга только мы с тобой», и Мики, хотя он не помнил того самого дня, когда почувствовал связь, ответил:

— Всё хорошо, пап. Правда. Я в безопасности.