Почти 15 лет

— Почему? — с искренним непониманием спросил Артур.

— Он этого не заслуживает. Ты что, не видишь, какой он?

— Какой есть, — твердо ответил Слава. — Мне другого и не надо.

— Он пользуется твоей неопытностью, пользуется тем, что ты не понимаешь, какой тебе нужен мужчина. Делает тебя удобным для себя.

Слава чуть не рассмеялся от этой чуши, которая не имела никакого отношения ко Льву.

— Неправда. Мы обо всём договариваемся.

Артур прижался к нему и будто в ловушку поймал — позади стол, впереди… он. Наклонился — Слава быстро уловил, что для поцелуя, и резко отвернул голову. Губы Артура мазнули его по щеке.

Слава толкнул его, ловко выбираясь из захвата (в своей голове он назвал это «захватом», хотя Артур определенно считал, что это объятия), и метнулся к двери — дернул за ручку, но дверь была закрыта на ключ, а ключ…

— Дай ключ, — потребовал он.

Артур, качая головой, сказал совсем другим тоном:

— Не хочешь по-хорошему, будет, значит, по-моему.

Слава его не слушал, настойчиво повторяя:

— Отдай ключи или я начну её выламывать.

— Да? — заинтересованно спросил Артур. — Ну, попробуй. А знаешь, что я начну делать, если ты будешь создавать мне проблемы?

Слава, замерев, перестал дёргать за ручку. Он перешел на угрозы? Ему же не кажется? Это угрозы?

— Знаешь, благодаря кому твою сестру лечит именно моя мама? — продолжал Артур. — И знаешь, кого она ещё лечит? Политиков, звёзд шоу-биза, самых богатых людей города — всех, кого ты когда-либо видел по телеку, и твою сестру. Ты считаешь, что другой врач достанет вам зарубежные препараты? Считаешь, другой врач в курсе о новейших методах лечения в современной медицине? Ты вообще представляешь, на сколько медицина этого конкретного города, этой конкретной больницы, в головах этих конкретных врачей — на сколько десятков лет она отстает от того, что происходит с мировой медициной? Ты, видимо, не понимаешь, какой джек-пот выиграл, а потому думаешь, что можешь мне хамить, можешь меня толкать, можешь выламывать двери этого кабинета. Так вот, малыш, ты не можешь. Ещё одна дерзость в мою сторону, и сегодня же вечером я дам понять своей любимой маме, что твою сестру необходимо передать в руки другого доктора. Тут как раз работает мой бывший однокурсник, который в студенчестве не отличал лучевую кость от локтевой. Могу пристроить к нему, как тебе?

Слушая его, Слава чувствовал, как начинает слабеть. Хорошо бы вообще потерять сознание. Вырубиться и, вроде как, уйти от этого разговора. Это же не хамство — бухнуться в обморок.

Он усилием воли подстегнул в себе противно-тошнотворные ощущения, но потерю сознания не приблизил. Может, притвориться? Нет, это тупо, он врач, он поймёт…

Но всё, что говорил Артур — правда.