Почти 15 лет

Он, Лев, как дурак, что-то пытался наладить этим домом у моря, надеясь, что, если они не погрязнут в рутине, не начнут ругаться из-за быта и детей, это спасёт их отношения, поможет сохранить им чувства, но у одного из них даже нечего было сохранять. Это не то, что случилось вчера: он всегда был таким. Он всегда так просто отказывался от Льва — «если не хочешь, можешь уйти» — и всё.

Вот с чем он приехал в Канаду — с мыслью, что человек, ради которого он пожертвовал карьерой и своей предсказуемой, выстроенной жизнью, его не любит. Дело было даже не в работе. И не в том, что всё это уже когда-то происходило и повторялось снова. А в том, какой он был слабый, жалкий, зависимый, таскающийся за ним со своей болезненной, ненужной любовью, живущий надеждой, что Слава эту любовь не пнёт от себя, как грязную дворняжку, потому что именно такой дворняжкой — привязанной и безвольной — Лев себя чувствовал.

Теперь он превратился в домохозяина при работающем муже: приготовь, убери, отведи, встреть, наругай, разберись. За первые недели он сполна насладился ролью «настоящего отца»: вынужденный отвечать на каждый звонок из школы, он выслушивал жалобы, пожелания и напутствия от учителей и директора.

Ваня всё время говорил: «Fuck, fuck, fuck» и это весь словарный запас, который он демонстрировал.

Мики облил из школьного фонтанчика одноклассника — так, чтобы казалось, будто тот описался.

Ваня налепил жвачку на волосы однокласснице и ей потом отрезали клок волос в кабинете медсестры.

Мики на уроке истории доказывал, что Канада является колонией Соединенных Штатов и пляшет под дудку Трампа, который скоро присоединит их к себе.

И со всем этим Лев должен был как-то разбираться, а бить детей — нельзя!

— Колония Соединенных Штатов? — переспрашивал Лев у старшего сына. — Где ты этого понабрался? Ты что, из этих?

— Они стали независимы только в тридцатых годах.

— От Британской Империи.

— Какая разница? Здесь всегда всё так, как скажут там.

Под «там» он имел в виду Штаты.

— И почему они звонят по такому поводу? — не понимал Мики. — Представьте, если бы в России вам звонили каждый раз, как я бы говорил, что ЕдРо — партия жуликов и воров.

— На пятый раз они позвонили, — припомнил Слава, который час назад вернулся с работы и теперь слушал этот разговор, попивая чай за столом.

— Здесь позвонили на третий. Слабаки.

Он скрылся в своей комнате, а Лев бросил тяжелый взгляд на Славу, как бы говоря: видишь, как я задолбался. Слава, в свою очередь, развёл руками, как бы говоря: видишь, что я выслушивал в одиночку целых десять лет.

Лев, пройдя к столу, аккуратно отодвинул стул и сел напротив Славы. Спросил, как ему показалось, весьма доброжелательно:

Слава, оторвавшись от новостной ленты в мобильном, поднял взгляд.