Почти 15 лет

На днях, за завтраком (за завтраком с хлопьями, но это только потому, что не хватило времени на другое — всего один раз!), он спросил у Мики:

— Как дела с девушкой?

Мики перестал жевать и удивленно посмотрел на него:

Слава даже усомнился: не привиделась ли она ему?

Мики, проглотив, ещё раз переспросил:

Слава неловко засмеялся:

— У тебя их много? Рыжая такая.

— Ну да, — Мики задумался, вспоминая. — Ещё до Ваниной комы.

Похоже, у Мики тоже появилась новая единица измерения времени — до Ваниной комы и после.

Слава мысленно подсчитал: почти два месяца назад. Два месяца жизни старшего сына, в которые происходило непонятно что.

— Ты переживаешь? — спросил Слава.

Ему показалось логичным переживать — он вот переживал, что расстался со Львом, хоть и не сразу это почувствовал.

Но Мики криво усмехнулся:

— А о чём переживаешь?

Каждый раз — что со Львом, что с Мики — когда Славе казалось, что он дёрнул за нужную ниточку и сейчас выведет их к правильному разговору, они оба прятались от него в свои панцири.

Вот и Мики, встал из-за стола, снял рюкзак со спинки стула и сообщил:

— Я на урок опаздываю. Пока.

Сунул ноги в кеды и ушёл, хлопнув дверью. Слава вздохнул, откинувшись на спинку стула, и снова подумал о Льве: «Трудно растить твою маленькую копию».

Вечером, за очередным видеоотчетом о делах Вани, Слава заговорил со Львом о Мики. За последние месяцы старший сын ни разу не появлялся в их разговорах, но Славу, тем не менее, тревожил всё больше и больше. Он запомнил это правило ещё с Микиного детства: если в соседней комнате затих ребёнок, не нужно радоваться, нужно бежать и проверять, что с ним случилось. Самый пугающий звук, когда в доме есть ребёнок — не его плачь, а тишина.

В комнате пятнадцатилетнего Мики уже много месяцев царило молчание.

— Когда ты был подростком, ты кому-нибудь рассказывал, что с тобой происходит? — спросил Слава у Льва.

Хочешь понимать Мики — найди того, кто думает, как Мики.

Лев покачал головой:

— Точно не взрослым.

— А что должна была сделать твоя мама, чтобы ты с ней чем-нибудь поделился?

Лев слегка нахмурил брови.

— Может быть, стать нормальной.

Он опустил взгляд, всерьёз задумавшись, и Слава начал переживать, не перешел ли какие-то границы. Но, выдохнув, Лев проговорил:

Слава мысленно повторил эти слова несколько раз. Какую жизнь они выстроили вокруг своих детей? И располагала ли она их к тому, чтобы быть откровенными?

Ему отчего-то вспомнилось, как первого сентября он учил Мики врать.

— А у меня есть шансы? — спросил он у Льва.

Тот внимательно посмотрел в камеру.

— У тебя есть шансы уже потому, что ты вообще об этом думаешь.

— Считаешь, твоя мама об этом не думала?

— Считаю, моей маме некогда было об этом думать, — рассудил Лев. — Она жила с тираном.