Почему драконы изменяют?

Вам, кажется, нужно внести данные по вашей клиентке, вот этим и займитесь, а я — спать!

— Вы не высыпаетесь по ночам?

— Много работаю, много грешу… а ночью все тёмные мысли выползают наружу. Не испытываю желания с ними встречаться."

"— Вам снятся кошмары, — констатировала я.

— Я бы так их не назвала, я — дракон, и такой глупостью не страдаю.

— Кошмары снятся независимо от того, к какой народности вы относитесь, Шэннон.

— Алекса, ты мне больше нравилась, когда молчала, сделай милость… посиди тихо, — рыкнула она.

Склонив голову к плечу, я наблюдала, как девушка тихо посапывает. Уверена, что, если сказать, что она сопит, та будет возмущённо ругаться. Она же крутая драконица! Вот только нежная внутри, правда, скрывает это.

Я видела, как периодически дрожат её пальцы, сжимаясь в кулаки, как бессознательно двигаются глазные яблоки, и как напрягается шея. Её сон определённо нельзя назвать безмятежным.

Как только маятник остановился, она вновь подскочила, потянувшись.

— Отлично выспалась, — благостно шепнула, — так, да, чуть не забыла, ваш бланк, — и вновь по щелчку бумага оказалась на её ладони. Рохан сказал, что она таким образом раскрывает магический карман. Я не делилась с ним подробностями приёма, но вот как она это делает… мне было любопытно.

Спокойно улыбнувшись, я потянулась к листкам, оставляя один у себя, на другом же поставила печать и подпись и вернула девушке.

— И что, никаких вопросов? — забирая его, она недовольно свела свои брови.

— Главное — уметь слышать и видеть. На сегодня ты рассказала достаточно, — последовав её примеру, я перешла на личное обращение, в то время как драконица удивлённо вскинула бровь.

— Ну, ладно…

— Увидимся во вторник, — сияя улыбкой, проговорила я, когда она направилась к двери.

Красноволосая недовольно окинула меня взглядом, но промолчала, что было принято мною за согласие.

Я же, подпевая давно забытую песенку из своего мира, стала писать отчёт, что прилагался к бланку на оплату. Будущие золотые из казны императора приятно грели мою душу.

Вечером же, откинув голову на грудь мужа, я размышляла об истинности. Как так получается, что истинность так туманит разум, что невозможно рассмотреть своего партнёра по-настоящему?

— О чём думаешь? — намылив губку, он нежно провёл ею по моей груди. Приятное тепло растеклось по телу.

— Ты бы любил меня, если бы я не была твоей истинной?

— Тебя невозможно не любить, — скорее почувствовав, чем услышав, я поняла, что он улыбнулся.

— А если бы ты встретил истинную, и она бы была не я, ты бы меня бросил.

— Ох, рыжик… это вопрос с подвохом, — он задумчиво намыливал кожу, которую не скрывала вода, — я мог бы тебя сейчас заверить, что это не так.