Почему драконы изменяют?

Глава 28

Я с ужасом распахнула глаза после очередного кошмарного сна и поняла, что паутина заполнила спальню. Тонкие липкие серебристые нити окутывали меня, кровать и тумбочки, не давая ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Большие сети паутины свисали с потолка до самого пола. Скосив взгляд туда, где должен был спать муж, я нашла вместо него плотный кокон. Он замер, не шевелясь.

— Рохан! — я безнадёжно закричала и села в постели.

— Что такое?! — сонно проговорил мужчина, прижимая меня к своей груди. — Это всего лишь сон, Алекса… всего лишь сон, — взволнованно шептал его голос.

Я же, сморгнув пару раз набежавшие слёзы, огляделась. Я была в своей спальне, в родном доме, без единого намёка на паутину или опасность рядом. Так отчего же вот уже вторую неделю я просыпалась с диким криком? Саймон мёртв, а я никак не могла успокоиться и начать жить дальше. Страх скользкой змеёй поселился в моей душе, и как его вытравить, я не знала.

— Пойду выпью воды, — хрипло проговорила, выпутываясь и из одеяла, и из мужских объятий, по пути одёргивая ткань тонкой ночной сорочки, что прилипла к взмокшему от страха телу.

— Я с тобой, — подорвался Рохан, но я остановила его взмахом ладони.

— Не надо. Я сама! Мне нужно самой побороть свои страхи, — шепнула, наклоняясь, чтобы поцеловать мужа в щёку.

— Ну, тогда я ещё немного вздремну, — выдохнул он, рухнув на подушки, и беззаботно отдался сну.

Рассвет только затевался, когда я медленно спускалась на кухню.

Юнг, психолог из моего мира, говорил, что с помощью сновидений бессознательное посылает важные сообщения сознанию. В течение дня мы получаем много информации, которую не успеваем обрабатывать или не обращаем на неё внимание, но всё это откладывается у нас в голове. Мне нужно просто подобрать шифр к языку моего бессознательного, чтобы понять, о чём оно кричит через сны. А оно у меня явно не тихое и скромное, а громко орущее… вот только подобрать ключ никак не получалось.

Я понимала, что у меня посттравматическое стрессовое расстройство, и понадобится время, чтобы побороть его. Даже записалась на приём к менталисту, которого посоветовал Рош.

Он, кстати, был чрезвычайно внимателен, посетив меня. Принесённые им цветы (аромат которых имел успокаивающие свойства) до сих пор стояли на кухне, а запись к одному из лучших лекарей-менталистов была назначена на ближайшую неделю, а не через год.

Шлёпанье босых ступней по деревянному полу громко разносилось по спящему дому. Я не стала включать артефакты и поэтому ходила по кухне в лёгком фиолетовом свете, льющемся из окна."

"Прикоснувшись пальцами к хрупким белоснежным лепесткам, что казались фиолетовыми в свете Морены, я вдохнула тонкий свежий аромат.