Вкус ледяного поцелуя

Через пять минут в руках у меня была фотография: три девицы лет пятнадцати стояли в обнимку, короткие юбки, боевая раскраска, выражение лиц такое, что мимо проходить желательно с кастетом, но и тогда этих юных особ не стоит задевать.

– Вот это Леночка, это Вероника, а это Ольга.

– Какая Ольга? – нахмурилась я.

– Тюрина.

– Подождите, Ольга Тюрина училась с вашей дочерью в одном классе?

– Нет. Она на год младше, но тоже училась в пятнадцатой школе.

Я внимательно посмотрела на фотографию. Здесь Ольга Тюрина мало походила на женщину, увиденную мною в подсобке универмага. Правда, там она сидела с перерезанным горлом, да и времени с того момента, когда была сделана фотография, прошло немало, хотя Лену и Веронику узнать было нетрудно.

– Что ж, спасибо вам большое, – поднимаясь, сказала я.

Лукьянов тоже поднялся, пожал женщине руку, вышло это трогательно.

– Что скажешь? – спросила я, когда мы оказались на улице.

– Вырисовывается нечто в высшей степени интересное, – ответил он. – Все три убитые – школьные подруги, одна из которых отсидела срок за убийство.

– А в деле глухой намек на то, что убийц было не двое, а больше.

– В этом что-то есть, – нахмурился Лукьянов.

– Есть, чувствую. Понять бы, с какого бока здесь любовник Ивановой. Что он делал на вокзале, почему прятался?

– Это мы у него спросим. Поехали, адрес есть.

– Надо позвонить Вешнякову, – усомнилась я.

– Без него справимся.

В этом я не сомневалась, Лукьянов справится. Правда, пару раз я присутствовала при том, как он сел в лужу, но кто ж за собой такие мелочи помнит?

– Поехали, – вздохнула я, вовремя сообразив, кто у нас тут главный.

Найти дом и в самом деле оказалось легко. Обшарпанная “сталинка” с огромной аркой. Двор, кстати, поражал чистотой – детская площадка, аккуратные кустики, клумба, правда, сейчас она обилием цветов не баловала, но все равно чувствовалась хозяйская рука."

"Мы поднялись на второй этаж, позвонили в квартиру. Тишина. Лукьянов позвонил еще раз. Безрезультатно.

– Может, он на работе? – взглянув на часы, подумала я вслух.

– Спустись к соседке, а я здесь покараулю, может, наш мальчик просто не желает открывать дверь.

Если верить матери Елены Ивановой, соседка, снабдившая ее ценными сведениями о верхнем жильце, жила в квартире под номером три. Я спустилась на первый этаж и позвонила в дверь. Открыть мне тоже не пожелали. “Не везет”, – философски решила я, тут открылась противоположная дверь, и резкий женский голос осведомился:

– Вам чего?

– Мне бы увидеть жильцов третьей квартиры, – радостно сообщила я. Женщина нахмурилась.

– Зачем они вам?

– Хотела поговорить по поводу вашего соседа. Мещерякова. – Я предъявила удостоверение.

– Его что, опять сажают?

– Пока нет. А есть за что?

– Кто его знает.