Поцелуй тьмы

Это был тот самый светловолосый стригой, который разговаривал со мной во время боя.

Он схватил Дмитрия и потянул его к земле. Они сцепились, сила против силы, и потом клыки вонзились в шею Дмитрия. Взгляд красных глаз на мгновение встретился с моим.

Я услышала крик – на этот раз свой собственный.

Моя мать рванулась на помощь, но потом появились еще пять стригоев. Начался хаос. Я больше не видела Дмитрия, не знала, что происходит с ним. Мать заколебалась, решая, что делать – бежать или сражаться. И потом, с выражением сожаления на лице, помчалась дальше к выходу. Я же, напротив, попыталась вбежать внутрь, но кто-то схватил меня. Это оказался Стэн.

– Куда ты, Роза? Их там слишком много.

Он не понимал? Там был Дмитрий. Я должна добраться до Дмитрия.

Наружу вырвались моя мать и Альберта, они буквально тащили госпожу Кармак. Преследовавшая их группа стригоев вынуждена была остановиться на границе гаснущего света. Я все еще пыталась вырваться из рук Стэна. У него и самого хватало сил, чтобы удерживать меня, но мать бросилась ему на помощь и потащила меня прочь.

– Роза, нужно убираться отсюда!

– Он там! – закричала я, изо всех сил пытаясь освободиться. Как это получалось – что я, способная убить стригоя, не могла вырваться из рук этих двух? – Дмитрий там! Нужно вернуться за ним! Мы не можем бросить его!

Впав в истерику, я кричала сбивчиво, многословно. Мать с силой встряхнула меня и притянула к себе.

– Он мертв, Роза! Мы не можем возвращаться туда. Солнце сядет через пятнадцать минут, они только того и ждут. Мы, может, даже не успеем добраться под защиту магических колец до наступления темноты. Сейчас важна каждая секунда…"

"Я видела собравшихся у выхода стригоев, их красные глаза мерцали в предвкушении. Они заполняли все отверстие выхода – десять, а может, и больше. Мать была права. Учитывая их скорость, даже нашего пятнадцатиминутного преимущества может оказаться недостаточно. И все равно я не могла сделать ни шагу, не могла оторвать взгляд от пещеры, где остался Дмитрий, а с ним и половина моей души. Это немыслимо – чтобы он был мертв. Но если это так, то, конечно, и я умру тоже.

Мать дала мне пощечину, и боль вывела меня из ступора.

– Беги! – закричала она мне. – Он мертв! Что, хочешь разделить его участь?

Я увидела выражение паники на ее лице – паники из-за того, что я, ее дочь, могу погибнуть. Я вспомнила слова Дмитрия о том, что он скорее умер бы сам, чем допустил бы мою смерть. Если я буду и дальше тупо стоять здесь и позволю стригоям добраться до меня, то обману ожидания их обоих.

– Беги! – снова закричала она.

И я побежала, почти ничего не видя из-за слез.

Двадцать восемь

Следующие двенадцать часов были самыми долгими в моей жизни.