Поцелуй скорпиона

 – Лучше сегодня же верни кольцо своему несостоявшемуся жениху. И лучше без встреч. При этом очень доходчиво объясни ему, чтобы к тебе он не смел приближаться. Вообще. Иначе я лично переломаю ему ноги, и он уже никогда не сможет пинать мяч.

– Ты очень хорошо осведомлен о моей жизни, Сакронский.

– Я знаю о тебе всё, кроха, и чуть больше. Так понятно я выразился?

– Чертов ублюдок.

– Эй! А вот ругаться не надо. Выльешь на меня весь свой яд и пошлый словарный запас, когда будешь лежать подо мной. В постели разрешаю обзываться как угодно. За её пределами не советую.

Кира, продолжая сохранять видимое спокойствие, покачала головой."

"– Знаешь, – она выдержала паузу, перевела дыхание. – Если в прошлой жизни ты был таким же деспотом и тираном, то неудивительно, что у нас ничего с тобой не вышло. Я хочу докопаться до истины, хочу избавиться от наваждения. Хочу жить нормальной, полноценной жизнью. Хочу встречаться с мужчинами, не чувствуя себя предательницей. Не хочу раз за разом хранить в голове твой образ, Сакронский. Поэтому я полечу с тобой. Я так понимаю, у тебя есть какой-то план, как избавить нас друг от друга. Что ж… Попробуем. Ты спрашивал, сколько мне времени надо, чтобы собраться? Часа три хватит. А сейчас уходи. Приедешь за мной или кого-то пришлешь из своих людей через три часа.

Она его выгоняла.

Ни одна девочка никогда не осмеливалась подобного сделать. Вернее, делали, но когда он конкретно напрашивался, вел себя откровенно по-хамски. А тут его Аристократочка.

Чувствуя, как демоны внутри ощерились в предвкушении праздника, Демид поднялся. Подошёл к Кире, которая вздернула подбородок, явно не собираясь сдавать позиции. Остановился возле девушки, нагнулся и прошептал на ушко:

– Я приеду за тобой сам.

После чего прикоснулся губами к её затылку, задержавшись там на несколько секунду.

И лишь после этого вышел с балкона.

Спустился пешком, по лестнице. Шаг за шагом, отделяя себя от белокурой Киры, что окончательно свела его с ума.

Он мог сколько угодно обзывать её последними словами, унижать, продавливать под себя. Но один взгляд нереально красивых серых глаз, в которых плавилась сталь, и он был у её ног. Одно её слово, одна улыбка, и всё в нем переворачивалось.

А её «нееет»? У него оно до сих пор звучало в ушах.

Кире удавалось то, что не было подвластно другим молодым женщинам – она тонко ощущала грань допустимого. Ту черту, через которую ни при каких обстоятельствах нельзя переходить.

Аристократочка имела над ним власть. С этим не поспоришь. Но пободаться можно.

И по херу, что его внутренности скручивает в тугой рог от её растерянного взгляда, от сбившегося дыхания, от бледности.

Она – его недруг. Пусть уже не враг. Всё же надо отделять понятия. Врагом эта миниатюрная девочка быть не может.