Поцелуй скорпиона

Её голос прозвучал на удивление тихо и спокойно. Демид никак не мог уловить её настроение, оно у неё походило на самые крутые американские горки – то вверх, то вниз.

Его самого штормило вместе с ней. Готовился к одному – получал другое.

– Ты в Питере, – немного раздраженно бросил он, с грохотом ставя стакан на ближайший комод. – И без сознания ты пробыла пару часов.

– То есть я сейчас могу вызвать такси и уехать?

– Нет!

– Что же ты рычишь постоянно, Демид?

– А что ты постоянно от меня прячешься, Кира? Я дал тебе время! Я не трогал тебя долбанных полгода! Я подыхал вдалеке от тебя, – как бы Кира ни пыталась казаться равнодушной, он заметил, как оборвалось её дыхание, а жилка на шее запульсировала сильнее. – Я так больше не могу. А ты, Кира, ты – можешь?

Она закрыла глаза. Он знал – она не будет врать.

– Когда я в тебя выстрелила, мне показалось, что пуля вошла в меня. Почему я нажала на курок, до сих пор не понимаю. Ты искусный манипулятор, Демид, этого у тебя не отнять. Никогда не забуду те минуты… Никогда! И тебе их не прощу.

Он вздрогнул. Она говорила и смотрела на него. Следила, какой эффект дают её слова. Не оставляют ли его равнодушными.

Нет, кроха, не оставляли. Сдирали шкуру живьем. Заставляли гореть заживо. Демид молча позволял ей выговориться – насладиться маленькой местью.

Пусть говорит, сладкая.

Он заслужил.

– Мир оборвался, потемнел. Я ведь реально решила, что убила тебя. Уже потом услышала голоса и не поверила своим ушам. Ты всё подготовил. И каскадеров, и «вертушку», что ждала тебя внизу, и профессиональных спасателей. Когда ты только успел? Хотя… с твоими деньгами, связями и возможностью. Поэтому мы задержались во Франции? Да? Ты всё подготавливал. Можешь мне не отвечать. Уже не имеет значения. Надо было говорить тогда… Что ж, Демид Сакронский, мои поздравления. Твой план сработал безупречно. Впрочем, думаю, как всегда. Узел Судьбы ты разорвал. Ты мне больше не снишься. Подозреваю, я тебе тоже. У меня только единственный вопрос – почему я здесь?

Сакронский не заметил, как сжал руки в кулаки. Кира уложила его на лопатки, даже не встав с кровати. Словами. Одним словом за другим. Тоном, в котором не чувствовалось ничего – ни гнева, ни раздражения. Лишь отчуждение. Она сознательно отгородилась от него невидимой стеной. Он может подойти к ней, сжать в объятиях, зацеловать до одурения, вызвать в ней желание, чтобы через час снова натолкнуться на эту же долбанную стену.

– Потому что я больше не могу без тебя жить.

Демид не думал, что однажды произнесет нечто подобное вслух. Сколько лет он мечтал избавиться от Киры, мечтал жить отдельно от неё, не видеть её по ночам, трахать других девочек, при этом не держа в голове её образ, не чувствовать, как пусто от того, что рядом не она.