Поцелуй на снегу (СИ)

Многолетняя привычка держать под контролем не должна его подвести… Он же сможет остановиться, если поймет, что Рита очнулась и хочет тормознуть?

Сава припал к её шее. Лизнул, снова получая дозу своего личного наркотика. Рита отозвалась коротким стоном и прикосновением к его спине. Её ладошка легка ему на позвоночник и быстро пробежалась вверх-вниз. И замерла где-то над поясницей."

"Его руки тоже не бездействовали. Он задрал футболку Риты, сдвинул лифчик кверху и стиснул её грудь. Да-ааа. Идеальная. Та форма, что кружит голову, что возбуждает донельзя. Которую хочется мять снова и снова.

Что он и делал.

Посасывал кожу, пробовал. Нависал над Ритой, боясь придавить тяжестью.

Сдвинув себя вниз, припал губами к соску. Тоже вкусный! И напряженный. Кровь прильнула к вискам мужчины, застучала. Савелий, не сдерживая стона, рвущегося наружу, двинулся дальше. С джинсами Риты он справился быстро, ремня она не носила. Расстегнул пуговицу, замок подался назад, приподнимаясь.

Рита лежала, выгнувшись и прикрыв глаза.

Красивая. И такая нежная.

- Рит, посмотри на меня, - велел Савелий.

Она подчинилась.

Открыла глазки, а в них поволока.

- Я сейчас с тебя сниму джинсы. И белье, - зачем-то продолжал упорствовать Мартыненко, хотя его разрывало изнутри.

Если не возьмет её – сдохнет. Прямо здесь.

- Снимай, - выдохнула она и распластала ладонь у него на груди.

Потрогала.

Вниз рукой повела, задевая косые мышцы пресса.

И остановилась рядом с пахом, задевая темные волосы.

Сказано – сделано. Ему точно не надо два раза повторять.

Он раздел Риту. Футболка, джинсы, белье.

Вот она. Голенькая. Под ним. Лежит, маленькая, губки алые приоткрыла, дышит через раз.

Мартыненко не мог не рассматривать её. Знал уже, что она – самое то. Идеальная. Так и оказалась. Высокая грудь с розовыми сосками, некрупными, но и не мелкими. Охрененно узкая талия с головокружительным переходом в бедра. Темноволосый треугольник пусть и прикрывал лоно, но всё, что хотел, Савелий видел.

Он дотронулся до колена Риты и повел рукой к бедру, снова нависая над ней.

- Где делают таких, как ты? – выдохнул он, прикасаясь к её губам. Сразу толкаясь языком и вспоминая, где у него лежат презервативы.

В столике рядом с диваном – точно были. Даже смешно становилось – распиханы патроны по всему дому, вот что, значит, холостяцкая берлога.

Савелию важно было, чтобы на этот раз Рита возбудилась. Чтобы не была сухой, чтобы приняла его с готовностью. Он целовал её снова и снова. Шею, грудь, живот. Губы. Так, что припухли, почти пунцовыми стали. Рита принимала его ласки, стонала и трогала в ответ. Не рвалась вперед, позволяла ему вести. И как принимала! Как отвечала!

Он дурел всё сильнее. От неё. От того, какая она доступная и мягкая. Эти формы… Этот взгляд… Доверчивый и с замершим ожиданием.