Греховный поцелуй

Девочки не потерялись бы сегодня, если бы у каждой было по собственной кукле.

Он расправил бумагу, отодвинул ее на угол стола, потом положил письменные принадлежности на их исконные места.

— Как удачно получилось, что вы помогли мне найти их.

И снова она ощутила в его голосе тень подозрения. Эванджелина с трудом смогла сконцентрироваться на обертонах его голоса, потому что он встал из-за стола.

Она отступила на шаг назад, радуясь тому, что их разделяет широкое пространство письменного стола.

Вместо того чтобы обогнуть стол, он оперся широкими плечами о стену и привычно заложил большие пальцы рук за пояс коричневых брюк, стоя в позе, как казалось Эванджелине, любимой им, сознавал он это или нет. Он скрестил ноги в блестящих кожаных сапогах и улыбнулся. Эта улыбка была убийственно обаятельной. Как обычно, черт бы его побрал! Темные волосы упали ему на лоб и закрыли глаз, но он не сделал попытки отвести их с лица.

Справа от нее был камин, а слева висела картина маслом в большой золоченой раме. Она слегка покосилась, будто недавно кто-то нарушил ее равновесие.

Она чем-то отличалась от остальных картин, украшавших стены дома. В ней было нечто, отсутствовавшее на остальных картинах…

— Люди, — выдохнула она.

— Что?

— Остальные ваши картины — пейзажи. Это первое полотно, являющее собой групповой портрет.

Она жестом указала на картину, шагнула вперед и принялась ее рассматривать.

Трое смеющихся детей стояли возле реки. Стройная блондинка сидела на большом сером камне с корзиной цветов на коленях. Высокий худой мальчик с удочкой в одной руке и ведерком в другой стоял возле нее чуть подальше. Темноволосый малыш сидел на корточках на переднем плане и был занят тем, что разглаживал золотистую шерсть тяжело дышащей собаки, не обращая внимания на художника, писавшего его брата и сестру.

— Моя семья, — сказал Лайонкрофт внезапно охрипшим голосом. — Посередине Роуз, за моей спиной — Дэвид, а это Уилсон.

— Уилсон?

— Моя собака. Названа так в честь художника-пейзажиста Ричарда Уилсона.

— Вашего любимого художника?

— Любимого художника моего отца.

— Он писал пейзажи в Блэкберри-Мэноре? Похоже, они все в одном стиле.

— Нет, — ответил он. Лайонкрофт стоял, опираясь спиной о стену, скрестив руки на груди.

Ей стало ясно, что он не хочет обсуждать эту тему. Эванджелина снова перевела взгляд на групповой портрет.

— Вы выглядите счастливым.

— Я и был счастлив.

— Сколько лет вам было в то время?

— Десять.

— У вас еще есть семейные портреты?

Он пожал плечами:

— В Медоубруке, где живет мой брат.

Его брат. Вот этот тощий долговязый малый с удочкой. Какими счастливыми и прекрасными, должно быть, были те дни. Эванджелине всегда хотелось иметь братьев и сестер.

— Вы навещаете его?

— Никогда.