Опасная красота. Поцелуи Иуды

Как же так можно, господи?

Неужели, у него действительно совершенно нет совести, и какие-то нормы морали отсутствуют просто напрочь? Какая я наивная дурочка — после того, как он вел себя со мной, какое уж тут удивление!

Подумаешь, сам помощник комиссара полиции запросто приходит в бордель, который его коллеги, полицейские из отдела нравственных преступлений, безуспешно пытаются накрыть!

Это же Кастор Трой. Наверное, в толковом словаре под словом «Вседозволенность» должна красоваться его фотография. Никакие определения не раскроют смысл этого слова лучше!

Забившись в самый темный угол, и обняв себя ладонями, я стояла, согнувшись в три погибели, до крайности напряженная, нервная, и про себя молилась, что ему меня за обтянутым тканью абажуром лампы видно не будет.

И снова, в сотый раз за последние дни…

Моника, ты должна успокоиться. Должна взять себя в руки. В конце-то концов, ты в маске! И ты далеко от него. Он не узнает тебя, не заметит…

Все будет хорошо. Просто все будет хорошо.

Как в детстве — если крепко-крепко зажмуриться, то тебя и не будет видно. Ты в домике.

Зажмурься…

Маловероятно, что Трой будет шнырять глазами по тёмным углам. Маловероятно, правда.

У него вон и так полный набор — аж три красотки подсели к нему — две на диван слева и справа, и одна напротив. Многообещающе улыбаются, как будто невзначай касаются его колена или плеча, чарующе смеются, и, в принципе, кажется, уже готовы облизать офицера полиции со всех сторон. По крайней мере, две из них точно. Шикарная брюнетка с восточными чертами лица, прильнув всем телом, нежно целует Троя в шею, а блондинка в кудряшках (чем-то напомнившая мне Виржини Ферло из моей школы), что-то шепчет ему на ухо.

Расслабленно откинувшись на спинку дивана и позволяя окружить себя таким теплым вниманием, Трой ухмыляется всем трем, не забывая, однако, про алкоголь. Весело хихикая, девочки, как будто соревнуясь в том, кто более соблазнительную позу примет, и кто интимнее об него потрется, пьют шампанское.

А он хлещет виски и услужливый официант, сгибаясь в холуйских поклонах, таскает и таскает элитный алкоголь вкупе с самыми дорогими блюдами, а потом ловит и ловит летящие направо и налево из бумажника Кастора Троя зеленые банкноты.

Но, чем чаще делал глотки офицер полиции из олд-фишена с громыхающим в янтаре льдом, и чем сильнее обнажались, заливаясь звонким смехом, девочки, тем больше отпускало меня.

По чуть-чуть, по капельке, но я, по крайней мере, хотя бы могла выровнять дыхание и немного унять сумасшедший стук сердца.

Похоже, мне действительно не грозит быть узнанной Троем.

Похоже, я могу выдохнуть.