Любовь без поцелуев (СИ)

От страха, от напряжения. Казалось, что все смотрят на меня, шепчутся за моей спиной, хихикают. Как будто на это дурацкое пятно направлен луч прожектора. Черт, да у меня агорафобия начинается! В комнату. Срочно в комнату! Закрыться, спрятаться под одеяло…

Возле двери меня поджидал сюрприз. Вполне ожидаемый сюрприз. Замочная скважина была забита спичками и жёваной бумагой.

Черт! Черт! Блядь, ебаный нахуй, пиздец, пустите меня внутрь, пустите меня внутрь, пустите меня внутрь!!! Ещё секунда, казалось, и я начну колотиться об дверь. Стоп, спокойно, Макс, думай, не паникуй! Нужно что-то тонкое и острое, чтобы выковырять всё это безобразие.

Одно хорошо – кто бы это ни сделал, это не Комнин. Помнится, я слыхал, что, проделывая с кем-нибудь такой фокус, чёртов выродок пускает в ход суперклей.

Нужно что-то вроде скрепки или булавки. Может, пойти в кабинет трудов для девочек? Там, вроде, есть швейные принадлежности…

– Веригин!

О, мать вашу, а вот и Татьяна Павловна, завуч по воспитательной работе. Какая у неё жуткая перламутровая помада, всё-таки.

– У меня тут с замком проблемы…

– Ты ещё и замок поломал?

– Мне его забили!

– Избавь меня от своих оправданий. Тебе назначено наказание.

– Что?! За что?!

– За драку! И не надо говорить, что вы не дрались. И мне всё равно, почему вы дрались, и кто кого как назвал, – женщина смотрела куда-то мне через плечо, – вам уже по семнадцать. Вам, через год, в армию идти! Поэтому сегодня вечером отправишься на кухню, будешь там чистить картошку.

– Ага, щас прям сто раз, – я с раздражением пнул дверь и уставился женщине в лицо. В упор. Неважно наложенный макияж. Набрякшие веки и мешки под глазами. Морщинки, в которые натёк тональный крем. Плохо прокрашенные в красный цвет седые волосы. И почему я её должен слушать? Эта вот женщина мирится с тем, что тринадцатилетний мальчик трахается со старшеклассниками. А другой, которому ещё семнадцати нет, устраивает беспредел и диктует свои условия всему интернату. – Это, вообще-то, эксплуатация детского труда!

– Послушай меня, дитё! Ты можешь никуда не пойти, только вот директор сказал чётко – если ты нарушаешь внутренний распорядок интерната и открыто не подчиняешься его правилам, то завтра приезжает твой отец и забирает тебя. И можешь катиться отсюда вместе со своими правами. Поверь, Веригин, здесь о тебе никто грустить не будет.

Вот значит как. Шантаж, да? Шантаж-шантаж. Ну, конечно же, папочка. Если я возвращаюсь домой до оговорённого срока, не видать мне Англии, как своих ушей без зеркала. Суки подлые! Ну, и хрен с вами. Полтора месяца, Макс. Англия. Картошка, хотя бы. Не туалеты.

– Комнин, надеюсь, сортиры будет чистить, – только и буркнул я.

– Нет, – Татьяна Павловна улыбнулась, продемонстрировав золотой зуб, – он тоже будет чистить картошку.