Любовь без поцелуев (СИ)

Особенно бесила манера начать трепаться про что-нибудь непонятное (обычно про какие-то книжки) и всем давать понять, что это не для наших мозгов. Ладно, я молчал, мне похуй, Вовчик в принципе считал, что все бабы дуры, Рэй смотрел куда-то в свой мир, а вот с Банни они постоянно цапались, причём на ровном месте. Если Аня говорила «собака», Банни отвечала «кошка». Твою мать, с Максом и трети таких проблем не было, к тому же, Максу и двинуть можно было для профилактики, а этой… Короче, пиздец.

Я выходил на улицу, чувствуя, как пахнет тающим снегом, и считал дни до мая. Зря.

Тридцатого марта в обед меня позвали к телефону. Я велел сберечь свои котлеты с рисом под страхом побоев и репрессий и потащился в кабинет директора, на ходу обдумывая, какого хрена происходит. Единственной логичной мыслью была идея, что кто-то, может даже все, из моей семьи внезапно померли (после того, как Рэй вернулся с похорон, я часто об этом думал) и я теперь круглый сирота.

В кабинете у директора всё было по-прежнему, только какой-то лекарственный мерзкий запах появился. Я взял трубку.

– Алло.

– Привет, Стас, это я.

И как бы телефон ни коверкал голос, я его узнал – и голос, и интонации, и даже, ну, не знаю, дыхание, наверно.

– Макс? А… Привет! – у меня аж язык отнялся, как от наркоза. – А… А ты что это вдруг?

– Да я это… Ну, слушай, у тебя же первого апреля день рождения?

– Ну, это… э… – у меня не только язык, у меня мозги отнялись! – Ну, вроде да.

– Слу-ушай, – там что-то зашуршало, как будто Макс говорил лёжа и перевернулся с живота на спину, – а как насчёт… Ну, знаешь... Если я к тебе приеду?

– Эээ... Сюда? – да я сегодня бью рекорды собственной тупости! Нет, бля, в Гондурас!

– Ну, да, знаешь… Утром… Чтобы, ну…

Кхм, почему-то мне кажется, что в этом разговоре я не один такой дебил?

– Ты бы хотел, там, поехать куда-нибудь, в центр, там, ещё куда?

– Конечно, – я вдруг почувствовал, что на ногах не стою, и ухватился за стол. – Конечно, приезжай! А… когда?

– Ну, наверное, первого утром, часов в десять-одиннадцать, ничего?"

"– Конечно, конечно, – у меня кружилась голова и дрожал голос, да что это такое! – Приезжай.

– Ну… Хорошо, тогда…до встречи?

– До встречи.

Что мне там втирал «дирик» и что я говорил ему, я не помню. Мне казалось, что май настал прямо сейчас, что солнце светит сразу во все окна, что все цветы и деревья цветут одновременно, небо ярко-синее, а воробьи вместо чириканья запели соловьями (не слышал никогда соловьёв, но вот эти звуки, которые были в моей голове, наверное похожи). Мир был прекрасен, столовая прекрасна и котлеты были самыми вкусными из всего, что я ел в своей жизни.

– Что, дядя в Америке оставил тебе миллион долларов в наследство? – спросил Игорь.

Вид у меня, видимо, был на редкость странный.