Любовь без поцелуев (СИ)

?» Не схватит меня в клубе за рукав, обдавая волной духов – резкий запах, совсем ей не идёт – и не зашипит в ухо: «Только попробуй сказать, что мы одноклассники! Я им сказала, что в МГУ учусь!» Не будет делать доклады по архитектуре европейских городов – она часто делала такие доклады, уж бог знает, почему, вроде она на юрфак собиралась… Или на журфак?

Я достал из «мини-бара» водку. По-русски, не чокаясь. Нужно музыку найти… А она вообще кроме клубного дэнса что-нибудь слушала? Да, кстати, как ни странно, я знаю. Ей нравились Мадонна и группа «Сплин».

И лампа не горит,

И врут календари,

И если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори...

Мне почему-то казалось важным вспомнить про неё всё-всё. Я нашёл в компе наши фотки с Нового года – вот тут она в длинном синем платье, это в нём она хотела быть похороненной?

...Любой обманчив звук,

Страшнее – тишина,

Когда в разгар веселья падает из рук бокал вина...

А теперь этого человека нет. Просто – нет одного человека. Всё. Её комната – что там Спирит говорил? Все вещи станут ненужными. Никогда не закончится блеск от «Мэйбеллин», засохнет и раскрошится тушь от «Макс Фактор», тетрадка с Эйфелевой башней, которую она сдала на проверку, так и останется наполовину исписанной...

...Привет!

Мы будем счастливы теперь и навсегда...

Сегодня я думал о ней больше, чем за все полтора года, что её знаю, думал как о человеке, а не о дуре, которая меня раздражает, которая, с подачи отца, пыталась «вернуть меня на правильную дорожку» и исполнить свою мечту об удачном браке. О человеке, который чего-то хотел, о чём-то мечтал, к чему-то стремился. А теперь ничего, вообще ничего нет.

Вырезать.

Сохранить изображение в буфере обмена? Нет.

***

– Опоздал я, ты представляешь? – сообщил мне отец, когда я гонял в бульоне звёздочки моркови. – Витёк к нему сначала домой сунулся, а там никого. Ну, он в интернат, глянуть на расклад да покараулить его до темноты. А там все на ушах стоят. Удавился он, сука, ночью.

– А? – я оторвался от супа. К третьей порции аппетит немного поутих. – В смысле?

– Да вот так. Из петли его достали уже холодненького.

– О боже мой! – я представил себе эту картину. Да что за эпидемия суицида-то такая?

– Племяш его, что с ним живёт, утром нашёл, так он теперь «ни бэ, ни мэ, ни кукареку». Говорит, мол, спать ложился – тот сам с собой бухал, проснулся – он уже висит. Пацана – в больницу, падаль – в морг. Как чуял, падла!"

"– Ага, – мне некстати вспомнился Стас, демонстрирующий, как именно получались такие завитки вокруг верёвки во время казни – его учитель труда научил, тот самый, для которого я тогда коньяк заказывал. – Как чуял.

– Ты ешь-ешь… О, а это, наверное, утка по-пекински и салаты, я не понял, про какой ты, ну и заказал несколько.